— …И даже вот смотри, — продолжал Кламонтов (там). — По мнению социологов, я недавно где-то читал — для нашего поколения важнее духовно богатая жизнь… мы лучше осознаём ценность информации… а для старших на первом месте — всё-таки зapaботoк, мaтеpиальные блaгa! Да, они прошли войну, голод, это верно — но сейчас уткнулись в свои хpycтaльныe ковры и сберкнижки, и этого им довольно, а мы хотим большего… (Снова в чём оговорился — но в пылу спора никто не заметил?) …И современность оцениваем именно с позиций современности — а не в сравнении с 13-м или 40-м годом, как они привыкли! Хотя с тех позиций, возможно, и кажется, что мы хотим слишком многого — но мы-то живём сейчас! И можно ли построить коммунизм, довольствуясь нынешними… или ещё теми недостатками? И не для того ли он и строится, чтобы людям было хорошо и радостно жить? А они усвоили, что работать можно лишь под надзором, из-под палки… и все разговоры о счастливой жизни — буржуазны… реакционны…
— Но разве не они и сделали всё, чтобы мы жили так, как живём сейчас? — неуверенно переспросил Саттар.
— Тоже верно, — согласился Кламонтов. — Нo и тут — только ли в хорошем смысле? Или есть и плохой, отрицательный? Ну вот старшие с первого класса твердят нам: будто уже в каждой деревне есть… или вот-вот будет всё то же самое, что и в большом городе; а национализм, калым, кровная месть — давно в прошлом… и тебя после школы всюду ждёт только интересная, квалифицированная работа… И вот ты поверил, вышел из школы, как говорится, в «большую жизнь» — и сразу шок, а им что? До них самих в этом возрасте толком ничего не доходило — когда учителя точно так же создавали у них идеализированный образ страны, без особых проблем идущей к коммунизму! Вот они и потеряли ориентиры от этих культов личности и их разоблачений… И потом, они были приучены к тупому послушанию — которое, кажется, и поныне ценят превыше всего — а тут надо соображать, иметь своё мнение! А теперь им, конечно, не нравится, когда мы в том же возрасте видим и понимаем больше… в том числе — и чего стоят они сами! Особенно, когда учат нас одному, а сами делают другое… Вот они так и напирают на то, что совершили или претерпели нечто недоступное нашему пониманию… что жили в трагические времена…
(«Вот как! — прошептал Мерционов. — Это сказал бы ты, а не я!»)
— …Хотя кто они реально в трагические времена? — продолжал Кламонтов (там), подтверждая его догадку. — И чем, собственно, выше нас с тобой в нашу эпоху? Да, им довелось жить тогда… А нам — сейчас! И разве мы сейчас не хотим жить достойно? А они усердно гадят… поливают грязью целое поколение, идущее вслед за ними: «не знали войны, голода», и всё такое! И что, это — уже какое-то клеймо позора? Опоздал родиться к такому-то сроку — всё, человек второго сорта?
— Нет, конечно, — и тут Саттар ответил коротко. Но чувствовалось: слова Кламонтова. попали в точку…
(«И верно же! — подумал Кламонтов (здесь). — Будто… комплекс неполноценности как раз их, старших! И чем мы не нравились? Раздражали своей горячей верой, что ли?»
«В то, что для них — реальная жизнь, — напомнил Мерционов. — А для нас — легенда… Но сами-то чем виноваты?»)
— …Правда, и среди нас от этого у многих — лишь скепсис к громким словам, не более, — повторил Кламонтов (там). — И мало кто, как мы с тобой, принимает всерьёз… Но я же говорю, странно получается: инфopмация, о которой ты по недоразумению думаешь, что она рассчитана на твой уровень — волнует… запоминается… становится основой убеждений…
— Значит, по схемам для дураков к жизни готовили, — наконец взволнованно ответил Саттар. — По примитивно обработанным выдержкам из реальной жизни… Но зачем они нужны — примитивно обработанные? Неужели нельзя давать всё, как есть — и кто не дурак, поймёт? Или они считают дураками всех?
— Сложный вопрос, — признался Кламонтов. — Я сам не всегда понимаю. Взять ту же программу по литературе…
(И — сам едва унял дрожь возбуждения! Ведь… вольно или невольно — подвёл разговор к решающему моменту!)
— …Подробно знакомят нас почему-то в основном с 19-м веком, — продолжил он как можно ровнее и спокойнее. — С политической обстановкой, идейными спорами, философскими течениями тех времён… И это — когда тебе так важно разобраться именно в современности, в нашем 20-м! Но нет, извольте «проходить» всё в хронологической последовательности! Как будто сейчас — уже всё ясно… налицо полное единство мнений… а вот Фамусов и Онегин — это важнее всего и на все времена! Так что к современности — и подойдёшь только под конец… в последнем, десятом классе…
— И так и не подошёл, — вдруг признался Саттар. — Всё только из тех времён…
«Точно! Девятиклассник! — понял Кламонтов (там). — Так я и думал!»
— …Слушайте, так… кого же вообще из нас делают? — продолжал Саттар (сам ничего не заметив!). — Они, эти старшие, для которых коммунизм — прежде всего возможность «купить всё без денег»! «Изобилие», когда всё даром, — не сдержался уже и он. — Верх устремлений попрошайки…
