Впрочем, мир разрушается, начиная с дома.Краска темнеет, травой зарастает местность.На ржавой трубе неподвижным облаком дыма застыв, воронаоглядывает окрестность.Вокруг запустение, ставни покрыты пылью,впрочем, это не признак, скорее, деталь пейзажа.Последний живой подсолнух, взятый в котел полынью,дожидается абордажа.В каждом отрезке дома или предмете бытавиден удачный блицкриг природы, близость апофеоза.Лежащая возле порога подкова, переплетенная аконитом,как вынужденная угроза.Дорога теряется под шагами идущего к точке старта.Стирается дом, водит яркой иглой меж столбов ветвистыхвстающее солнце, сшивая пейзаж, и облака как ватав руках у таксидермиста.<p>Расфокус</p>IВдоль заново отстроенных домов,в забытых прошлым надписях в застенках,над мастерской – здесь был «Ремонт часов» —в ее часах и в их секундных стрелкахпространство затихает по ночам,как продавщица в местном продуктовом,что заучила всех односельчан —возможность, предоставленная словом,использована, к пришлому лицунет интереса, что всех помнить толку?В попытках влиться – новому жильцучем привыкать, сподручней вырвать глоткуи повторять свой круг по часовой,движения по улицам притихшим,и завершить в молчании, как бойчасовщика со временем застывшим.IIЗдесь схожесть судеб ясно сознаютлишь те, кто покидают этот город.Их взгляд назад на быстрый бег минутс началом каждой новой множит холод —чем тоньше связь, тем беспристрастней суднад прошлым; время, сдавливая горло,меняется, накладывает жгутна место прежде грубого прокола,который за сомнения в своейразнообразной цели подарило.Здесь можно, как на жизнь других людей,на собственную – в то, что раньше было,смотреть – сквозь крик явления на светк детали – запах кожаной обивки.В ней черная тоска из прошлых летсменилась грустью, затемнив на снимкеколяску, голубой автомобиль,большие санки, спящие в квартире,и книгу сказок – ту, что полюбил,за то, что ничего не знал о мире:сквозь шум открытых окон по ночам,пока за ними таял день вчерашний,я строил мир со сказочных началкак лестницу для выдуманной башни.IIIМне все пустое в городе людей —здесь жизнь была, и площадь городскаястучала и звенела в первый день.Где раньше открывалась мастерскаяпустой киоск, что близко к «ничего» —у времени, которым был основанесть город, а молчание его —возможность, отнимаемая словом.<p>Танцы</p>
