Антон Ильич было подумал, что в таком городе, как Москва, вай-фай просто обязан быть бесплатным и доступным в любой его точке, а тем более такой стратегически важной, как площадь трех вокзалов. Увиденное на экране телефона его вновь разочаровало: сетей было очень много, но каждая оказалась запаролена.
– Чего им, жалко, что ли? – проворчал Персиков беззлобно, схватил чемодан и направился ко входу в метрополитен: известие о том, что в московском метро вай-фай-то уж точно есть, докатилось даже до его небольшого города.
В переходе ждал еще один неприятный сюрприз – низкий зубчатый потолок, который нависал, казалось, над самой головой и угрожал упасть. Но страшило даже не это, а то, что при ходьбе каждый новый потолочный выступ, а их предстояло не меньше сотни, мог ударить по лбу или, хуже того, просто снести верхушку черепа, вздумай он ускорить шаг. Невольно Персиков пригнулся и кое-как дошел до турникетов. И уже на эскалаторе, расслабившись и отдышавшись, снова вспомнил про телефон. Чтобы больше о нем не забыть.
В метро заскочил в первый поезд, не разбираясь, куда он идет, решив, что посмотрит, где «Белорусская», уже спокойно зачекинившись. Однако и на сей раз его ждала неудача. Вай-фай принимал, но слабо. Персиков убил кучу времени, пытаясь зайти на страницы и переподключаясь вновь, и только потом понял, что для подключения требуется регистрация. Он прошел и ее, в результате чего на экран вылезли несколько окон с рекламными роликами, заработать которым в полную силу не позволяли мощности старого телефона.
Антон Ильич начал психовать, чувствуя, как уходит драгоценное время в столице, и выключил телефон. Поскольку это не получилось сразу, он нервными руками открыл крышку, извлек и снова вставил аккумулятор.
Телефон включался долго, так же долго искал сеть и невыносимо медленно к ней подключался. Затем снова выскочили дурацкие ролики, но Персиков набрался терпения и сумел, десятки раз тыча в одну точку, добиться того, что они исчезли. Потом грузилась страница «Контакта», и Персиков, вдохновленный скорым успехом, уже не мог усидеть на месте, расхаживал по вагону. Окружающих это не удивляло, будто бы именно такого поведения стоило ожидать от человека, приехавшего в Москву. Или, наоборот, от местного?
