Н. Р.: Это критический рубеж для нашей экономики. Первое — старение и массовый выход из строя производственных мощностей. В том числе в энергетике. Господин Чубайс издал объемистый труд, где показывает, что к 2004 году выбытие мощностей в энергетике дойдет до предела, за которым оставшиеся электростанции не смогут покрывать дефицит электроэнергии. Наступит энергетический кризис. Не такой, как сейчас — с произвольными отключениями света — настоящий! Нужно строить новые электростанции, а срок строительства 6—10 лет. То есть даже если сегодня будут приняты решения о существенном обновлении энергетики, ввести новые мощности к 2003—2004 году не успеют. Тому же Чубайсу раньше надо было этим заняться!
А на энергетике завязана вся экономика. Сейчас нас спасает то, что производство с 1991 года упало на 50 процентов. Соответственно потребности в электроэнергии сократились где-то процентов на 30. А то бы мы уже сегодня столкнулись с серьезным энергетическим кризисом.
Второе — тяжелейшее положение в сельском хозяйстве. Износ основных фондов — 70 процентов. По данным аграриев, продержаться можно максимум три года. Ну знаете как: из деталей оставшихся от прежних времен пяти комбайнов собирают три, затем из трех два, наконец один. Области, в советскую пору получавшие в год 2 тысячи тракторов, сегодня могут позволить себе купить 25 штук.
Третье — износ транспорта. На железных дорогах он достигает 50 процентов. В таком же положении трубопроводы. Смотрите, чуть не каждую неделю сообщения об авариях. Лавинообразно нарастает вероятность техногенных катастроф.
Четвертое — пик выплат по внешнеэкономическим задолженностям приходится на 2003 год. Возможно, России только в том году придется выплатить 19 миллиардов долларов, что сопоставимо со всем нынешним бюджетом страны. Добавьте проблему катастрофического старения населения — и Вы хотя бы в общих чертах представите, что ждет нас в 2003—2004 году.
А. К.: Сегодня распространено мнение о якобы заведомой неконкурентоспособности российских товаров. Будто бы климат наш слишком суров, производство требует дополнительных капиталов, а потому невыгодно. Нам внушают, что даже богатейшие природные ресурсы России никому не нужны: слишком дорого осваивать. “Вам нечего предложить миру!” — злорадно утверждают напористые пропагандисты этой теории. И — как это ни странно — находят сочувственный, иной раз восторженный отклик у патриотов! Так ли обстоят дела?
