Масса вопросов задается для приличия, чтобы не молчать. Речь — это инструмент, который надо тренировать, отчего и произносятся разные слова не от ума, не от сердца, а так, чтобы заполнить пространство, и сейчас, когда Федор и Нина хотели сразу уйти, им нужно было задавать эти вопросы, чтобы не молчать.
— Какая красота у тебя тут, — сказал Федор, глядя в открытую прямо в парк дверь. Нежная зелень весны шевелилась где-то вдали, маня и создавая это ни с чем не сравнимое настроение первых майских дней, потом будет другое, и неожиданно на Федора нашло романтическое настроение, а Владимир спокойно ответил:
— Да, каждый год так, — и казалось, что его эта красота не так радует, а как-то по-другому, более отстраненно.
У Владимира, как человека рационального и с хорошей памятью, всегда находились слова в нужный момент, отчего никто не мог заподозрить его в равнодушии, и это очень выгодно отличало его от людей эмоциональных, но молчаливых, — им как будто все было безразлично, а на самом деле Владимиру многое было не интересно, что не касалось его непосредственных интересов, и он скрывал это равнодушие за словоохотливостью.
Странные происходят перемены в людях: с возрастом хочется скрыть то, что ты думаешь, что хочешь сделать, идет постоянная игра — кто кого, и в выигрыше “дипломаты”, скрывающие свои намерения. И не от того ли пропадает приятность общения, что всем что-то нужно. Хорошо это или плохо, зависит от взгляда. Если принять условие, что активность стимулируется интересом, то все хорошо, но при условии, что все это случается в среде таких же заинтересованных, и ничего не получается, когда интересы разных сторон не совпадают. Да, эти тонкости знал Владимир и всегда был начеку, чтобы кто-нибудь из конкурентов не обыграл.
Эти качества как партнера ценил в нем Федор, и особенно после всего, что сделал для их предприятия в его отсутствие Владимир. И сейчас все эти мысли пронеслись в голове Федора, и он почувствовал радость, что у него есть друг. Так ему хотелось, и он так и считал, что в данный момент никто, кроме Владимира, его не понимает лучше. Главным в теперешних отношениях Федора с людьми была искренность, и, несмотря ни на какие предательства в прошлом, он это понимал как единственно его устраивающий закон жизни. На самом деле то, что он называл искренностью, было порядочностью.
— Я тебе позвоню, — сказал Федор и вышел вместе с Ниной. Они сели в его машину и через минуту исчезли в тени парка.
Владимир с некоторым сожалением смотрел им вслед, завидуя всему тому, что происходило на его глазах. Он вспомнил себя молодым, помнил таинственность и непосредственность юности и думал о скоротечности жизни.
9
Дела на предприятии Федора шли в гору. Он не мог предполагать, что все так изменится для него, он не верил еще до конца, что ему дадут спокойно работать и не будут доставать бесконечными проверками. Он заехал в прокуратуру к следователю, который занимался его делом. Перед ним сидел молодой человек приятной наружности и очень доброжелательно беседовал по прошлому обвинению. Оказалось, что последние данные по его предприятию, а они были получены буквально накануне возвращения Федора, не вызывали никаких подозрений. Пока оставалась небольшая сумма, не отраженная в проверенных документах и фигурирующая на счету в одном иностранном банке, но было не доказано, что именно Федору принадлежат эти деньги, так как счет был открыт фирмой, исчезнувшей так же быстро, как и появившейся, но среди лиц этой фирмы имени Федора не обнаружили. Все это сообщил Федору следователь и попросил пропуск. Федор был таким поворотом, мало сказать, обрадован — он был в недоумении, кто за него хлопотал — Герман Моисеевич или кто-то другой. Он не знал, что после его отъезда Виктория все сделала, чтобы помочь ему в той ситуации, и сейчас, сидя перед следователем, он подумал о ней: “Она могла. Но почему? Ведь мы так странно расстались. И как это узнать?” Он протянул пропуск следователю, и тот, возвращая его Федору, сказал:
— Мы вас побеспокоим, если потребуется. Вы свободны.
Молодой следователь явно симпатизировал этому приятному мужчине, но он знал, что не все так просто, как он изображал, что в деле Федора есть слабые места, но, пока нет распоряжений, никто этим не будет заниматься. Перед встречей с Федором следователя вызвал к себе прокурор и обо всем поговорил открыто. Он прямо сказал, что Федор Иванович человек солидный, и за него хлопотали там — он показал глазами наверх, и это означало, что это человек сейчас неприкосновенный, так как никаких серьезных претензий к нему нет.
