Автор нескольких книг и более 300 статей, которые публиковались в журналах «Новый мир», «Москва», «Литературное обозрение», «Вопросы литературы», «Грани», «Russian Literature», а также выходили в издательствах МГУ, РГГУ, МПГУ, университетов Бергена, Белграда, Загреба, Кембриджа, Оксфорда, Пекина и других.
В период постсоветского идеологического «раздрая» и групповой ангажированности старался сохранять личную независимость, необходимость которой публично отстаивал («С кого начинается родина?» // Сибирская газета. Новосибирск, 1991. № 37 (84); Политика. Москва, 1991. № 15).
Работы переводились на английский, немецкий, португальский, польский, чешский, сербский, хорватский, болгарский, китайский языки. Рецензии на его книги выходили в США, Германии, Швейцарии, Польше, Чехии, Сербии, Хорватии, Украине, Испании.
В настоящее время (с 2012 г.) профессор Литературного института им. А.М. Горького. В качестве приглашенного профессора читал курсы лекций во многих известных университетах Западной Европы, США, Китая.
Живет в Москве.
Святослав Егельский родился в 1995 году в Макеевке Донецкой области. В настоящее время – студент композиторского факультета Национальной музыкальной академии Украины им. П.И. Чайковского (Киев).
Публиковался в журналах «Сибирские огни», «Приокские зори».
Знакомство с автором
1. Расскажите, что стало причиной Вашего прихода в литературу? Какими были первые опыты?
Мои первые литературные опыты относятся к младшему школьному возрасту. К ним меня подтолкнуло желание освоить дедушкину пишущую машинку. Попытки перепечатать на ней энциклопедию динозавров переросли в тексты «от себя».
2. Кого можете назвать своими литературными учителями?
Своими учителями я считаю почти всех классиков русской литературы, но ближе всего Бунин, Александр Грин, Паустовский, из современных авторов – Алексей Иванов.
3. В каких жанрах Вы пробовали себя?
Из опубликованного – рассказы, стихотворения. Остальное находится в процессе написания и доработки.
4. Как бы Вы могли обозначить сферу своих литературных интересов?
Не хотелось бы ограничивать её какими-то рамками.
5. Какого автора, на Ваш взгляд, следует изъять из школьной программы, а какого – включить в нее?
К сожалению, часто случается так, что всё обязательное, настойчиво «прививаемое» вызывает у детей некоторое отторжение. А если сопоставить время, которое отводится на изучение того или иного автора и объём произведений, прочтение которых предполагается, неудивительно, что представления о них школьники получают из краткого пересказа, а сочинения копируют из сети. Например, поисковый запрос «Война и мир краткое содержание» выдаёт текст, который, как утверждается, можно прочесть за тридцать минут, «сэкономив» таким образом 42 с половиной часа из 43 – столько, по мнению авторов пересказа, нужно на знакомство с оригиналом. Тем не менее именно так сейчас старшеклассники (большинство их, по крайней мере) «читают» программные произведения. И вполне ожидаемо недоумевают: зачем всё это? А ощущение беспросветной скуки, за время такого «чтения» и механического переписывания сочинений, характеристик образов и т.д. становящееся в сознании учеников неким ореолом изучаемого произведения, в дальнейшем вряд ли подтолкнёт к прочтению оригинала. Вопрос ведь не только в том, чтобы школьная программа помогла формально, «для галочки» узнать о существовании тех или иных явлений в литературе, но и научила понимать их, дала возможность сформировать к ним собственное, осознанное отношение.
А без этого многие стоящие вещи, прочтение которых не помешало бы, скорее всего, будут просматриваться по диагонали в виде усваиваемого за несколько минут «концентрата». А их как-то не хочется представлять себе в таком виде.
6. Есть ли такой писатель, к творчеству которого Ваше отношение изменилось с годами кардинальным образом?
Нет. Хотя в творчестве любого автора с каждым следующим прочтением всегда открываешь что-то новое.
7. Каковы Ваши предпочтения в других видах искусства (кино, музыка, живопись…)?