Журнал «Парус» №67, 2018 г. полностью

По большому счёту судьбу нашу определяет только одно – то, куда устремлён наш дух. Все наши качества при этом играют свою роль: и разум, и воля, и чувства. Главное, чтобы в душе произошло соединение знания и веры. Противопоставлять их нельзя. Они единое целое. Ибо вера – это есть истинное знание разума, воли и сердца о человеке, творении и Творце. Вера – есть соединённое устремление разума, воли и чувств в то состояние, при котором их совокупная мощь не будет иметь препятствий для непрерывного наращивания сил преображения жизни. Это устремление обеспечивает обретение свободы. Высшая её степень и должна была быть проявлена Адамом и Евой, если бы они прошли период созревания, роста, развития, не нарушая воли Создателя. Ведь для любого ребёнка, для его же блага предусмотрено применение и методов ограничения его неразумной воли.

Человеку была предопределена роль Царя, Владыки творения, который получил неограниченную личную свободу. Но достижение её невозможно до тех пор, пока все элементы единого творения не получат доступ к участию в обретении бытием всё более высоких свойств и степеней свободы.

Возвращаясь к вопросу о том, что следует предпринимать для изменения судьбы, прежде всего необходимо вспомнить о наличии у нас дара рассуждения. Вот его мы и должны направить на исследование причин происходящих с нами событий. Главное при этом – не уклониться на путь, уводящий прочь из внутренних областей бытия.

В первую очередь нам требуется обратить внимание на свою совесть, т.е. со-весть, как изначальное знание о нашем предназначении и пути его исполнения. Если мы вступим на него, то нам откроются и ответы на вопросы «кто виноват» и «что делать». При этом важно знать: только когда наш дух начнёт восстанавливать связь с Небесными сферами бытия (конечно же, это не может произойти просто так, но лишь посредством сознательного проявления нами волевых усилий), тогда и душа неизбежно начнёт наполняться энергиями этих сфер – «лиха беда начало», потому что самым тяжёлым шагом к выздоровлению является признание собственной вины в наступлении болезни. Пока этого не сделаем, мы не вскроем и причин своей немощи, а потому не получим средств их устранения.

Сегодня у нас в редакции выдающийся музыкант (пианист), философ и педагог, доктор философских наук, профессор Валерий Борисович Храмов, с которым мы продолжаем беседу о сакрализации прекрасного.

– Уважаемый Валерий Борисович! Искренне рад, что Вы нашли время принять участие в наших беседах. Вы касались в своих работах проблематики сакрально прекрасного в русской философии. Можно ли на примере раскрыть особую функцию сакрально прекрасного в культуре?

– Поиск гармонии, а точнее, её источника – пожалуй, одна из ключевых проблем русской философии.

Один из зачинателей оригинальной русской философии Иван Васильевич Киреевский (1806–1856) был разносторонне даровитой личностью: способность к рациональному мышлению сочеталась в натуре его с другой, противоположной и, казалось бы, «несовместимой» с названной способностью, – с эстетической, поэтической. Люди с подобным сочетанием дарований встречаются чрезвычайно редко, и жизненные устремления их связаны – в той или иной степени – с идеей цельности. Точнее, они стремятся к цельности, гармонизации различных сторон внутренней жизни – к гармонизации духовной и душевной жизни, к гармонизации разума и чувства, что с необходимостью также ведет к поиску некоей согласованности внутреннего и внешнего бытия личности, ибо эстетическое чувство требует телесного воплощения душевно-духовного содержания жизни внутренней.

Ему повезло – он воспитывался в высококультурной среде, получил блестящее образование в европейском духе. Он был современником Пушкина, его учителями были Жуковский, Шеллинг, Гегель. Впрочем, только первый мог быть назван его учителем в прямом смысле этого слова, ибо книги Шеллинга и Гегеля он изучал самостоятельно, критически, а когда произошла личная встреча, молодой русский мыслитель говорил с ними уже, что называется, – «на равных».