Потому поймём: любовь, исцеляющая других от зла, может быть рождена только в душе человека, проявляющего волю, уничтожающую собственную склонность к злу, лжи, греху. Именно поэтому любовь есть сила, открывающая в себе, в ближнем, в мире красоту. Её дух делает нас по-настоящему свободными, то есть бессмертными.
Главное, что дарует проявляемая нами любовь – это смысл жизни. Мы перестаём искать вне себя могущее принести удовлетворение, удовольствие, наслаждение, потому отказываемся воспринимать людей как средство достижения всего, что требуют похоть и гордыня.
Любовь придаёт смысл и тому, что часто кажется её лишённым – обыденной жизни. Любовь обязывает нас непрерывно следить за происходящим в сердце и разуме. Она заставляет проявлять силу, избавляющую нас от того, что не позволяет совершенствоваться, а потому обеспечивает непрерывное наращивание мощи духа. Любовь указывает нам на необходимость труда на ниве своей души. Когда в нас просыпается дар Божий – талант, невозможно тратить зря тот самый бесценный дар – время жизни на земле. Наши способности будут оставаться скрытыми, дары тайными до тех пор, пока мы сами не начнём давать хотя бы немногое из того, что имеем прямо сейчас.
Любовь проявляется не как желание блага другому, но как его сотворение. Именно связанные с этим усилия помогают душе открываться восприятию благодати любви, очищающей сердце и разум, что и позволяет нам свободно – не как рабам, но как детям Божьим – проявлять любовь и к Господу, и друг к другу, то есть неукоснительно, по доброй воле исполнять главные заповеди нашей жизни.
Надо ли уточнять, что каждый пишущий человек является первым редактором своего письма? Даже не будучи профессионалом и нимало не заботясь как о форме, так и о грамотности написанного. Главное – поведать свои мысли либо составить производственный отчет, а как?.. Тем не менее такой текст всё-таки проходит первоначальную редакцию – авторскую, зачастую «абы как».
Те же, кто приводит свои работы в порядок, и особенно – профессиональные литературные редакторы, не станут отрицать, что редактированию
В этом я убедилась как лицо, причастное к рассматриваемой теме, на собственном опыте. Вначале – активная учеба в школе: твердое запоминание правил, их применение на письме не только по школьной программе, но и в эпистолярном «жанре», который почти до конца прошлого века был основным средством общения на расстоянии. Последующая учёба на филологическом отделении историко-филологического факультета Казанского госуниверситета несколько заморочила голову углублённым изучением предмета, тем более что готовила я себя вообще для другой сферы деятельности. По окончании – сразу долгожданная интересная работа с лошадьми на Центральном московском ипподроме, учёба в школе наездников и во втором вузе, сельскохозяйственном.
Редактором же пришлось сделаться по необходимости, и вот почему. Лет пять-шесть на ипподроме имела так называемую общественную нагрузку: выпускала на листе ватмана стенную газету «Молодой наездник» – заметки мои (или кто-то соблаговолит подать), а рисунки Василия Соскова.
В середине 1970-х пришлось заняться серьёзной работой над объёмной рукописью «Тренинг и испытания рысаков», написанной кандидатами сельскохозяйственных наук. А закрутилось всё с того, что предложили работу в лаборатории тренинга ВНИИ коневодства, руководители которой как раз готовили сей труд к изданию. Разумеется, в сотрудники меня приняли, дабы поручить литературное и специальное редактирование, ну, а для исследования дали узкую тему: «Зависимость резвости рысаков от угла наклона передней стенки копыт». Я рисовала себе радужные картины будущего: «О, тренинг лошадей!.. Какие перспективы!» Ходила по «опытным» конюшням, измеряла эти углы по составленному списку лошадей, сопоставляла «градусы» с результатами испытаний на бегах (к слову, «угловых» закономерностей для науки обнаружилось недостаточно). Конечно, плотно была усажена за читку и правку «трудов праведных» руководства, которое было несказанно радо моим университетским «русскому и литературе» в сочетании с десятилетней практикой езды в беговой качалке и верхом, а также заочной учёбой на зоотехника. Правок в содержании рукописи оказалось неожиданно много – чему способствовали филологические и специальные коневодческие знания, навыки. До внесения исправлений в окончательный вариант шло подробное обсуждение их с «генеральным» автором – заведующим лабораторией тренинга Г. Г. Карлсеном и его соавторами.