Журнал «Парус» №75, 2019 г. полностью

Ибо, как человек, который, отправляясь в чужую страну, призвал рабов своих и поручил им имение своё: и одному дал он пять талантов, другому два, иному один, каждому по его силе; и тотчас отправился. Получивший пять талантов пошёл, употребил их в дело и приобрёл другие пять талантов; точно так же и получивший два таланта приобрёл другие два; получивший же один талант пошёл и закопал в землю и скрыл серебро господина своего.

Что услышал раб, зарывший даденный ему талант по возвращении господина своего, прочитать можно в Евангелии.

Авторы «Отцовского наставления» предметом своих рассказов, вложением таланта сделали окружающую нас природу, с главным персонажем её – коровой. «Песня о корове», можно сказать, второе название книги. Да, о живущих рядом с нами животных, о питающих нас, о побуждающих к чувству и мысли, о героях всех наших сказаний и мифов знать и помнить надо. Ведь судьба животных отражает не только наше отношение к братьям нашим меньшим, но и всё наше нравственное бытие со всё обостряющимися вопросами: «убить или не убить», «красть или не красть», «лгать или не лгать», «быть или не быть». И ко всем подобным вопросам должно в нас вырабатываться прямое и твёрдое отношение, иначе все наши таланты – «зарытый скупостью и бесполезный клад». Об этом и повествуется в рассказах-притчах отца к сыну – к юным, да и к зрелым читателям.

А. Б. Шалин, председатель Союза писателей г. Новосибирска

Творческий портрет моей семьи

Моё дошкольное детство очень отличалось от детства других детей. Если обычно дети до школы ходили в садик или с ними нянчились бабушки, то меня в два с половиной года отвезли к папе на базу (где он работал), в глухое, красивое место на берегу Обского моря. На базе не было даже света, и мы в конце двадцатого века пользовались ещё керосиновой лампой. У нас была всякая живность, огород – прежде всего, это был вопрос питания. Трудностей хватало, я даже принимал роды у коровы. На базе я научился читать, считать. Мы с папой долгими вечерами читали Пушкина, Есенина, «Букварёнок».. Настольными книгами у папы были «Братья Карамазовы» Достоевского, «Фауст», книги митрополита Иоанна, стихи и поэмы Пушкина. Они были с ним всегда. Ещё он постоянно писал, а затем отстукивал написанное на машинке «Ундервуд». Поэтому моей самой любимой игрой в детстве было садиться за стол, смотреть мечтательно в окно, «удерживать вниманье долгих дум», как папа выражался, и что-то калякать рядом с отцом. Писать я так и не научился, и до сих пор в школе все мучаются с моим почерком.

Когда приезжала мама, у нас начинались длинные беседы обо всём на свете и о том, что написал папа. Я каждые выходные очень ждал маму, потому что скучал; она привозила подарки, и была надежда, что меня возьмут в город. Всегда моим самым сильным желанием было поехать в город, там меня ждали компьютер, телевизор, кино, пирожные. В общем, «сладкая жизнь». Живя в городе, этого можно не замечать, но когда попадаешь туда из глухого места, с «урочища диких зверей» (папино выражение), это бросается в глаза. В городе мама с Костей (мой старший брат, который учится на программиста в НГУ) произносили для меня непонятные слова: «пиксели, Паскаль, Word, векторная графика…»

Так я и живу между городом и лесом, между керосиновой лампой и компьютером – и рад, что у меня есть такие контрасты.

Этот «портрет моей семьи» был написан ещё в самом начале моего «творчества» как один из моих первых рассказов, «проб пера». Конечно, в чём-то «портрет» за прошедшие годы изменился. И прежде всего, наверное, тем, что живу я теперь преимущественно в городе и уже заканчиваю школу. Но моя жизнь на базе, на природе не оставляет меня в моих мыслях, «Мой друг» и «Песня о корове» напрямую вышли из той жизни. Но эта песня никогда бы не была спета, если бы ни «творческий портрет моей семьи». И если, благодаря усилию, а порой и насилию мамы, я садился за стол и начинал писать… так возникало начало моих рассказов, то без отца они никогда бы не были закончены на том уровне, на котором они предлагаются читателю. Мне трудно судить, что вышло, и даже что это получился за жанр. Но без отца я бы никогда не поднялся на такой уровень обобщений, не написал так, как они написаны, и не закончил так, как они закончены. Во всем виден отец, его рука, словно простертая вперёд… «Бери дальше и выше, сын, если ещё не дорос – дорастай, не дошёл – доходи, не поднялся – поднимайся».

Мой друг