Гарнизон был от нас километрах в двух, нас могли окружить и всех перестрелять. Все уже очень устали. Старики тяжело дышали, а женщины и дети плакали, и я принял решение идти через болото. В некоторых местах воды было по пояс, но перешли без приключений.
Мы пересекли дорогу, нужно было спускаться вниз по тропе метров пятьдесят, а лес в этом месте без кустарника – и всё просматривалось, как на ладони. При спуске я нашёл холмик для укрытия, устроил людям привал, а сам с ребятами начал минировать дорогу противопехотными минами. И не успели заложить столько, сколько хотелось, как услышали вдали рёв большегрузных немецких машин.
Мы быстро закончили минирование и побежали к людям. Я поднял их и в сопровождении трёх партизан отправил в лагерь. Один партизан вёл связанного проводника. С остальными партизанами мы остались в засаде. У нас было три пулемёта: мой любимый ДС (ДС-39
Я лежал у пулемёта и ждал, когда прогремит взрыв, машина передними колёсами проехала над уложенным зарядом, а взрыва не было. Тут машина остановилась, и немцы загалдели. Это сверху они увидели удаляющуюся от дороги группу людей. Из кабины выскочил офицер и что-то прокричал. По его команде с крытого брезентом грузовика поспрыгивали автоматчики. Их было человек тридцать, и когда они скучились возле офицера, я нажал на гашетку. И тут застрочили все наши пулемёты. Этих немцев мы скосили, и они остались лежать на дороге перед своей машиной. Следующая начала объезжать стоящую на дороге. Водитель надавил на газ, но задними колёсами наскочил на заложенную нами мину, и рвануло так, что оторвало задний мост и машина перевернулась.
С других машин, идущих сзади, выпрыгнули автоматчики и стали заходить на нас справа, но мы встретили их пулемётным огнём. Немцы стреляли в нас из автоматов и пулемётов, но у нас была выгодней позиция: мы – под прикрытием бугорка, а они – на открытой местности и, хоть и прятались за деревьями, но их это мало спасало.
На моём ДС была лента в 1 500 патронов. Немцы упорно лезли, и я уже успел израсходовать две ленты. У меня оставалась всего одна лента на 500 патронов, уже старался бить как можно точнее и короткими очередями. Тут ко мне подполз боец и сказал, что у одного пулемёта закончилась лента, а пулемётчик не знает, как заправлять новую. Я оставил свой ДС бойцу, а сам пополз к трофейному и быстро заправил ленту. В это время немцы обошли нас справа. Я развернул пулемёт и стал поливать их огнём. Больше половины скосил, а остальные отступили за поворот. Показав пулемётчику, как заправлять ленту, пополз к своему ДС. Теперь немцы начали наседать слева. Мой пулемёт уже перегрелся и начал плевать. Нужно было менять ствол, а тут и патроны на исходе. Третья немецкая машина стала обходить ту, которая подорвалась, пошла вперёд и тоже наехала на мину. У неё оторвало передок, и дорога оказалась полностью перекрытой. Другим машинам теперь нельзя было ни развернуться и уехать назад, ни проехать вперёд. Да и у нас оставалось уже совсем мало патронов и только по две гранаты на каждого.
Немцы, наткнувшись на сильный огонь справа, решили обойти нас слева. Я пополз к тому пулемёту, что был слева от меня. Пулемётчик сказал, что и там заканчиваются патроны, остались только в автоматном диске. Тогда я, вспомнив, что у меня в автомате ещё полный диск, схватил его в руки и тут увидел, как из-за кустов идёт целая цепь. Крикнул: «Приготовить гранаты!». Ну, думаю, всё – это конец. Ждём, когда подойдут поближе. И вдруг по этой цепи прокатилось дружное «Ура!», и она открыла по немцам огонь, а те бросились убегать. Наши спешили к нам на подмогу. Свободным был только проход через болото, и вот здесь мы на них отыгрались. Когда они входили в воду, мы стреляли в них, как по мишеням, так что ни один из них живым не ушёл.