Мы минировали дороги всевозможными минами, которые только находились у нас в арсенале: от пехотных до противотанковых. Наш отряд поменял место стоянки. Мы переправились через Западную Двину и разбили лагерь в бору, напротив села Курино. Бор был в длину километров восемь и шириной примерно в километр. В этот же бор перебрался и Второй отряд под командованием М. Ф. Шмырёва. Здесь наши отряды сильно активизировались. Мы нападали на немецкие гарнизоны, разбивали их и забирали всё, что можно было забрать, угоняли скот, отобранный немцами у населения. Постоянным потоком отправлялись диверсионные группы на подрывные работы. А в свободные от диверсий дни я занимался с бойцами своей роты политической подготовкой и разучиванием новой партизанской песни, на мотив «Там вдали за рекой»:
Слова песни доходили до самого сердца, поэтому мы выучили её очень быстро.
В конце октября наши войска вели бои за Смоленск. Наступление шло по всему Западному фронту. Немецкие войска стали отступать по двум большим дорогам в сторону Витебска: по-над Западной Двиной через Велиж, Сураж, Курино и из Смоленска на Витебск. Дороги были забиты отступающим врагом. Командование отдало приказ нашей бригаде: встретить фрица на правой стороне Западной Двины, и бригада полным составом подошла к гарнизону Луньки.
В этом месте большой лес подходил клином почти к самой реке и здесь-то мы и устроили врагу встречу всеми силами нашей бригады. Отступали они беспорядочно. Сразу шли немцы, а потом уж власовцы, которые их прикрывали. Несмотря на то, что у них были пушки всех калибров и бронетехника, а у нас только пулемёты и ручное оружие, встретили мы их достойно. Впустили их в наше полукольцо и открыли огонь из всего оружия, что у нас имелось. Они почти без сопротивления бросились убегать. А убегать-то было и некуда. Путь свободен был только к реке, и наши враги бросились к ней. Подбегая к берегу, они с криками «А-а-а-а-а…» прыгали в воду и бросались вплавь, но с Двиной шутки плохи. В этом месте она очень глубокая, течение быстрое, да и вода уже была холодная. Она и летом-то не очень тёплая, а тут уже конец октября…
Когда мы выбежали на берег реки, то их в воде было как мошек, и каждый боролся с течением, но мы не испытывали к ним ни чувства жалости, ни милосердия за то, что они сотворили с каждым из нас и с нашей Отчизной. Мы били их из пулемётов, автоматов и винтовок, и они, один за другим, скрывались под водой, как будто их глотали огромные рыбы. Дня три ещё мы встречали отступающего врага. Оба берега реки, левый и правый, были усеяны трупами немцев. Кто их хоронил – мы не знали. Мы их не звали, за чем пришли – то и получили.
В последних числах октября, утром меня вызвал комбриг и поставил задачу: взять группу из шести человек, выйти над лесом к гарнизону Луньки, понаблюдать и уточнить, откуда бьёт пушка, которая вот уже несколько дней стреляла по лесу. Мне дали одного командира взвода с четырьмя бойцами, с нами ещё вызвался идти начштаба Погореловского отряда. И мы пошли. Добрались до самого клина, и пока двигались, она всё время стреляла, а потом вдруг перестала.