<p>Ирина Калус, Геннадий Ёмкин, Валерий Топорков, Виктор Левашов, Владислав Пеньков, Дмитрий Лагутин, Николай Смирнов, Евгений Чеканов, Геннадий Гусаченко, Вячеслав Александров, Амвросий Оптинский, Евгений Разумов, Александр Юдин, Иван Марковский, Евгений Марковский, Василий Пухальский</p><p>Журнал «Парус» №78, 2019 г.</p><p>Цитата</p>Михаил ЛЕРМОНТОВ
***
Люблю я солнце осени, когда,
Меж тучек и туманов пробираясь,
Оно кидает бледный, мертвый луч
На дерево, колеблемое ветром,
И на сырую степь. Люблю я солнце,
Есть что-то схожее в прощальном взгляде
Великого светила с тайной грустью
Обманутой любви; не холодней
Оно само собою, но природа
И всё, что может чувствовать и видеть,
Не могут быть согреты им; так точно
И сердце: в нем всё жив огонь, но люди
Его понять однажды не умели,
И он в глазах блеснуть не должен вновь
И до ланит он вечно не коснется.
Зачем вторично сердцу подвергать
Себя насмешкам и словам сомненья?
1830 или 1831
<p>Художественное слово: поэзия</p><p>Геннадий ЁМКИН. Сердце я не пробовал беречь</p>***
Я осторожен, – нежное несу,
Ладонями от ветра укрывая.
Там утренние звёзды на весу
Всё шепчутся о чём-то, угасая.
Там ландыши последние цветут,
Любой прохожий хочет стать поэтом,
А соловьи, послушай, так поют,
Что май, вздыхая, истекает в лето.
В ладонях, как в долинах, эти дни
От суеты и быта охраняя,
Несу тебе, любимая! Прими!
Как принимают ландыши, вздыхая.
ПЕРЕД ГРОЗОЙ
Тихо-тихо… Воздух полон влагой.
Ни единый лист не задрожит.
И слышнее стало – по оврагу
Ручеёк серебряный бежит.
И едва, но всё же уловимо,
Там, где тёмен, грозен окоём,
Тучи и лениво, и ворчливо,
По-соседски спорят о своём.
А в овраге звёрушка любая,
Закрывая лапками глаза,
Думает, в тревоге засыпая:
– Будет дождь… наверное – гроза…
***
Оконный белый переплёт,
На стенах кафельная плитка,
По радио концерты Глинки —
И дождь идёт, идёт, идёт.
И каждый день растянут в год.
Придёт сестра, зовут Иринка.
Уколет и опять уйдёт.
Затем – обход, обед и Глинка…
И новый день растянут в год.
Зову кого-то, не дозваться…
Красавица сестра зайдёт
И скажет: «Надо поправляться!»
Красивым красным ноготком
По шприцу щёлкает Иринка.
И тот же дождь, и тот же Глинка,
И те же виды за окном.
Мне стало сниться: коготком
Кроваво-красным та Иринка
По шприцу щёлкает, потом
Мне в вену вводит дождь и Глинку…
И навсегда уже дано
Больничной жизни постоянство.
– Сестра! Откройте мне окно!
Мне нужно в Звёздное Пространство!
***
Не спится, родная! Не спится.
И ты, беспокойная, спишь,
Бретельку у левой ключицы,
Вздыхая, во сне теребишь.
Тебе неспокойное снится…
Ты шепчешь как будто: «Приди…»
Наверное, райские птицы
В твоей поселились груди!
Не спится, родная! Не спится!
И знаю, уже не уснуть!
Поскольку две райские птицы
Волнуют высокую грудь…
***
Горит в углу лампадка,
Мерцают образа.
Сверчок за печкой сладко
Поёт, закрыв глаза.
С любовью на кроватку,
Где русый мальчик спит,
Во сне вздыхая сладко, —
Сам Боженька глядит.
И от лучей лампадки
Волшебный свет идёт,
И ангел, кроткий ангел
Поёт, поёт, поёт.
***
Гроза прошла. Остатки грома
Далёки… и едва-едва…
В лугах туман. В лугах истома.
И в мир не явлены слова.
Да что слова! Все звуки лишни!
И ночь прошла, но не рассвет…
Остатки грома дальше… тише…
Уже вот-вот сойдут на нет.
Такого не услышать дома.
И я в луга спешу, в луга,
Где тишина, что после грома
На травы влажные легла.
Ещё и солнце дремлет где-то,
И птицы дремлют, не слышны.
И всё на грани полусвета
И первозданной тишины.
***
Ухожу. Ни боли, ни страданья.
Помню мало. И того не жаль.
Журавли больнее улетают,
Оставляя нам свою печаль.
Как бы мне хотелось верить в это —
Что они, с уходом сентября,
Лишь грустят, что вдаль уносят лето,
И не плачут… Плачу только я.
МАЭСТРО
В доме напротив желтеет окно.
Сумерки долги и зыбки.
В доме напротив, мне слышно давно,
Мальчик играет на скрипке.
Мальчик настойчив, он выучил в срок
Vivo, сrescendo и presto,
В жёлтом окне за уроком урок
Учит вихрастый маэстро.
И непременно с течением лет
Станут пленительны звуки.
Станут летучи, мгновенны, как свет,
Трепетны, чувственны руки.
Звуки роятся, срываются прочь
Звуки, и снова роятся.
Скрипке, как девушке, каждую ночь
Руки любимого снятся.
Я это вижу и знаю давно.
Это со мною бывает…
В доме напротив открыто окно.
Мальчик на скрипке играет.
***
Как прожить без боли, я не знаю.
Сердце я не пробовал беречь.
Вот – ступает Родина по краю.
Вот – Родная пропадает Речь.
Журавли опять же… Или в мае —
Робкие, из первых, соловьи…
Или та, как рана ножевая,
Память о потерянной любви.
Слава Богу! Верного не знаю
Из рецептов – сердце уберечь.
«На живую» нитками латаю,
А оно даёт за течью течь…
***
И глубиной дышал простор,
Венчая день, венчая лето…
Я слышал птичий разговор,
Что это – осени примета.
Один из первых жёлтый лист,
Прервав круженья и метанья,
Переводил мне птичий свист
И глубину того дыханья.
Я, очарованный, простёр
Объятья осени навстречу
И стал на птичий разговор
Мудрей природы человечьей.
***
Дождь и дождь – октябрьские слёзы…
Будто ожидаемо, но нет —
Сдавит горло… А мои берёзы
Не листву роняют – Дивный Свет.
Нет, он не горел, но неба просинь
Так им согреваема была,
Что листва в сердцах не билась оземь,