Журнал «Парус» №78, 2019 г. полностью

И остатки летнего тепла

Отпускал он так, как в сельском храме

Отпускает батюшка грехи,

Что об этом даже временами

К нам приходят светлые стихи.

А теперь, ненастною порою,

Станут листья к стёклам прилипать

И подступит к горлу вдруг такое,

От чего нельзя не зарыдать…

ДРУГУ

Валентину Кручинину

За окном мой жёлтый клён

Опадает, опадает.

Было так, что был влюблён,

А теперь так не бывает.

Даже если в жизни той

Слыл гулякой и поэтом,

То теперь, мой дорогой,

Не об этом, не об этом.

И ко мне, мой милый друг,

Утешение приходит

Даже в том, что всё вокруг,

Всё проходит, всё проходит.

Опадает жёлтый клён

Не напрасно, не напрасно —

Был поэтом, был влюблён!

В жизни всё, мой друг, прекрасно!

Есть ли на языке моём неправда?

Неужели гортань моя не может различить горечи?

Иов. 6:30

***

я устал дожидаться огня

непонятного умному глазу

стихомания выдай меня

моему участковому сразу

пусть за мной высылают наряд

с ног сбивают и накрепко вяжут

если сами стихи говорят

что по всем обвиненьям

покажут

ИНТРОДУКЦИЯ

Л. Т.

«Пни замшелые. Былинная хвоя.

Изумрудная долина. Ты да я…» —

Так слова, как птицы, ищут, где им сесть.

И в кукушке от радистки что-то есть.

И у дятла не от райского вина

в скорострельной голове своя война.

…Вот и сердце вторит дятлу часовым

механизмом одноразовым своим:

– …ПО-ГРУС-ТИТЬ НЕ ГРЕХ ДО БУ-ДУ-ЩИХ ПО-БЕД…

Жизнь прекрасна. Жизнь убога. Да – и нет.

ПРОВИНЦИАЛЬНАЯ ЭЛЕГИЯ

С надеждой, не скажу бредовой,

с обидой, не кривящей губ,

по грязным улицам Ростова

иду как Фёдор Сологуб.

…Да-да, в училище, как Фёдор!

Как он, иду учить детей.

Учить тому, что Гарри Поттер

Незнайки нашего глупей.

Учить не мыслящих учиться

тому, что книжки умолчат:

почти что Римская волчица

вскормила рыночных волчат

(доныне сильный не унижен,

отныне он во всем хорош!),

теперь повсюду ясно слышен

их раздирающий скулёж…

И вовсе не пример отдельный

мной приведен, но цепь угроз:

Россия стала богадельней

для любящих её всерьёз.

А что стихи?

«Шкафы плацебо!» —

смеясь, ты скажешь.

Но, постой,

не честного ли нынче хлеба

я дал тебе, читатель мой?

Как будто искреннему слову

уча довериться, как знать,

на грязных улицах Ростова

легко ли мне стихи слагать?

FRAGMENTUM SOCIOLOGICUM

«Средний уровень жизни» и – бледность.

«Продолжительность жизни» – и вой.

Мы теперь вымирающий этнос,

что вот так вдруг поник головой,

у которого сердце пробито,

хлещет кровь – и её не унять!

Ведь не флаг нашей кровью пропитан,

а всё то, что смогли мы понять:

жизнь – не годы, и время – не числа,

вера в Бога – не тишь и не гладь.

Человек не любить разучился,

он едва научился… с т р а д а т ь.

Справа храм и геройская стела.

Слева рынок и реки людей.

Ничего невозможно поделать

с этой маленькой жизнью

твоей.

ЧТО ЕЩЕ ВАМ СКАЗАТЬ…

1

Что ещё вам сказать,

Чем ещё вас, друзья, удивить,

Или локти кусать —

Это проще, чем весело жить,

Чтоб, сорвав тормоза,

Чтоб, летя под счастливый откос,

Прошибала слеза

От силлабо-тонических грёз;

2

Но никто бы не знал,

Как твой разум натруженный скис,

Пропуская в финал

Сокрушительный агностицизм:

«Что за свет, что за пыл,

Что за дым расточала, клубя,

Жизнь, в которой ты был,

Жизнь, в которой не будет тебя!»?

3

Тишина к тишине,

Сердце к сердцу, к закату – закат.

Славно вместо кашне

Подарить мне текстильный канат!

Я его подвяжу

Под всеобщий такой потолок,

О котором сужу,

Как о том, с чем ужиться б не смог;

4

А зажить довелось.

И я вновь на московском пути:

Скоро станция Лось,

И я чувствую, надо сойти, —

Чистоганом сполна

Расплатиться за кровь твоих звёзд,

О, Лосиха-страна,

Что легла под Калиновый мост;

5

На семи берегах

За превечный и мастерский лов

Не на хлеб, а на страх

Умной рыбы – речных дураков,

Где рыбацким сачком

Только мойрам махать не с руки,

И несёт тухлячком

От Большой человечьей реки;

6

Впрочем, дух еще жив

И, терпя баснословный урон,

Тянет чудный мотив,

Что когда и за краем времён

Соловьи запоют

И сирень зацветёт навсегда,

Страшным будет не суд,

Страшной будет ненужность суда!

7

Что ещё вам сказать,

Чем ещё вас, друзья, удивить,

Или кузькину мать

Мы не можем, как Кузька, любить,

Чтоб не в игры играть,

А, трезвея надеждой скупой,

Не по-детски страдать,

Если мамка зашилась с судьбой?

СООБРАЖАЯ НА ТРОИХ…

фреска

Соображая на троих

под тёрном, яблоней и вишней,

здесь каждый счастлив, как жених,

как гость бесценный, вечер с лишним

и рассуждает, и поёт,

и улыбается, и мыслит,

и облегчённых душ полёт,

что кислород под маркой “Priestley”*!

Среди падений и разрух,

при щедрой власти Каганата,

их тосты, скромные на слух,

невольно жгут меня, как брата.

И вот, случайный человек,

какой-то трезвенник-прохожий,

я – мученик библиотек, —

взгляд на седьмой, пью с ними тоже.

Увы! статистика страшна

(тут не двурушничать пора б уж):

великолепная страна

споткнулась о Великий шабаш;

под страшно давящим крестом