Проклятье братьям прошептал
И головой в ручей упал.
Некий Н. Леонтьев, внутренний рецензент одного из столичных книгоиздательств, разбирая в середине 80-х годов мою рукопись, заметил редакторам: «Считаю, что стихотворение ”Братья” необходимо снять. Нехорошую идею несет оно в себе…».
Что ж, бдительный товарищ углядел верно: идею я в это стихотворение заложил вполне подрывную. Я писал о нашей гражданской войне, о Родине-матери, рыдающей о погибших сыновьях, – и посылал проклятия красным и белым, обескровившим великую Россию. И голова моя, со всеми ее мыслями, падала не в героическую реку пролитой крови, а в жгучий ручей материнских слёз.
Чего уж тут хорошего!.. голимая контра!..
КРЕПОСТЬ ДУХА
Крепость духа! Не вывел я крышу,
Не вполне к обороне готов,
Но уже за стеной твоей слышу
Исступленные крики врагов.
На равнине – от края до края –
Вижу войско несметное их…
На тебя уповаю, родная:
Огради от идей кочевых!
Русской подцензурной литературе, начиная с «Одного дня Ивана Денисовича», потребовалось меньше 30 лет, чтобы взорвать изнутри кровавую большевистскую постройку. К концу 80-х годов с «марксизмом-ленинизмом» было покончено – духовно освобожденные, мы стояли на той же открытой равнине, что и наши предки накануне Октябрьского переворота. В наших ушах свистел пронзительный ветер Истории, и очередная кочевая идея, – идея «демократии», – уже пылила на горизонте. Тогда-то, в начале 90-х, я и написал это стихотворение.
Потомкам оседлых племен было ясно, как Божий день, что против кочевников нужно строить крепость. Но – какую, из чего?
Времени на раздумья не было, и мы стали возводить стены из старых, ограненных еще графом Уваровым камней – православия, самодержавия и народности. Но в этот исторический момент русский народ не был воцерковлен и на десятую долю, рожал не больше одного ребенка на семью. А русское самодержавие, облачившееся по первости в «демократические» одежды, еще только пробовало рычать из отреставрированного Кремля.
Обернувшись на Запад спиной, я оглядывал просторы своего континента и ясно видел, что одним нам Евразию не удержать, нужно звать в союзники мусульман. У них-то с рождаемостью всегда всё в порядке. Но как примирить православие с ортодоксальным исламом?
Лишь через четверть века меня осенило: нас сблизит суфизм…
***
Выходя из железных ворот,
Ты крестом свою жизнь осенила —
И поверили мы, что спасет,
Сохранит тебя крестная сила.
Эта вера поныне жива,
Но не стать тебе, видно, смиренной:
Ты свободна – но ходит молва,
Что верна ты привычке тюремной.
Говорят, что буянишь и пьешь,
И болтаешься, с кем ни попало.
Что ж ты, мамка, заешь тебя вошь,
Или мало тебя потрепало?
Коль свобода тебе тяжела,
Так хотя бы детей постыдилась —
Их-то, бедных, за что обрекла
Воровать да выпрашивать милость?
Не дури, пропадешь ни за грош,
Коли всё повторится сначала!
Вот опять ты молчишь. Вот ревешь
И сквозь слезы хрипишь:
– Осознала…
Тяжела ли России свобода? Готова ли моя страна жить по закону, а не по совести? Тысячи сытых рыл, выглядывая из расшитых мундиров, уставились на мою родину – полуголодную, полупьяную, одетую в чужое тряпье. И наседают на нее, вопрошают: готова ли? осознала ли? и качают около ее носа пухлыми пальцами: ты не дури давай, не буянь, берись за ум!..
А она понуро молчит. Ни совесть, ни рассудок она не пропила – и ясно видит, за чей счет жируют обладатели красивых мундиров и их штатские начальнички-правоведы. Но что им докажешь, нехристям? И в зону она возвращаться тоже не хочет.
Не свобода ей нужна, моей родине, – а воля. Ей бы волю – отправила бы она всю эту расшитую свору туда, откуда недавно вышла сама, за железные ворота. Пусть покатают тачку, похлебают баланду, пусть поймут, что нельзя так с живыми людьми…
А расшитые мундиры всё наседают: дура-баба, да ты же сама виновата! На кой черт ты революцию-то взялась устраивать в своей большой деревне? царя-то батюшку с невинными дочками зачем угробила? Чем он тебе помешал, венценосный мученик, помазанник Божий?
И слушает моя родина забытые за семьдесят лет слова, и катятся по ее щекам слезы…
11 СЕНТЯБРЯ
Над Манхэттеном – чад,
Над Манхэттеном – смрад…
Это им за Белград!