Русский литературный журнал «Парус» приглашает любителей отечественной словесности на свои электронные страницы. Академичность, органично сочетающаяся с очарованием художественного слова, – наша особенность и сознательная установка. «Парус» объединяет авторов, живущих в разных уголках России: в Москве, Ярославле, Армавире. Статус издания как «учёно-литературного» (И. С. Аксаков) определяет то, что среди авторов и редколлегии есть представители университетской среды, даже определённой – южно-русской – литературоведческой школы. Рубрики «Паруса» призваны отразить в живых лицах текущий литературный процесс: поэзию и прозу, историю литературы, критику, встречи журнала с разными культурными деятелями, диалог с читателем. В наши планы входят поиск и поддержка новых талантливых прозаиков и поэтов, критиков и литературоведов, историков и философов. Мнение редакции не всегда совпадает с мнениями авторов.
Анна АХМАТОВА
***
Перед весной бывают дни такие:
Под плотным снегом отдыхает луг,
Шумят деревья весело-сухие,
И теплый ветер нежен и упруг.
И легкости своей дивится тело,
И дома своего не узнаешь,
А песню ту, что прежде надоела,
Как новую, с волнением поешь.
С весной, дорогие друзья!
«Лёд тронулся», и наш «Парус», ловя дыхание свежих попутных ветров, ускоряет ход!
Мы открываем палубу единомышленников в новом пространстве и приглашаем разделить с нами это морское путешествие!
Анонсы материалов, дорожные заметки, размышления и реплики, знакомство с новыми авторами и теми, кто давным-давно взошёл по трапу на борт и остался с нами; беседы о том, что видится на горизонте; посиделки в кают-компании; багажный отсек с видео- и аудиобагажом – то, что ожидает вас там!
А мы – рады новым пассажирам, для которых уже приготовлены уютные каюты с иллюминаторами.
Ветер низовой толкнулся в дверь
И, открыв её ввалился в сени.
На дворе давно уже апрель,
А дохнуло холодом осенним.
Из сеней открытых по ногам
Тянет сквозняком и обновленьем.
У порога тень от сапога
Разлеглась, опухшая от лени.
Вот вам и весна – пора надежда,
А ведь как пригрело накануне!
А сегодня ветер, хоть и свеж,
Но без всяких мыслей об июне.
Из приблудной тучки мокрый снег
На дорогу падает и тает.
В комнате, как память о весне,
Воздух обновления витает.
Ей говорили не бегать к морю,
Не выходить на причальный мостик.
Живёт, мол, дьявол в морском просторе
И коль заманит не сыщешь кости.
Ему лицо заменяет рожа,
Хвост вместо ног чешуей покрытый,
И пахнет рыбой от грубой кожи,
Большой плавник словно пик гранитный.
Ей все твердили: «Он – зверь! Он – монстр,
Глубин отродье, дикарь пучины».
Но для нее все слова, как воздух,
Как корабли проплывали мимо.
И снова легкой идёт походкой
Навстречу бризу, на дикий берег,
Где волны дарят песку щекотку,
Увидеть чтобы морского зверя.
И он возникнет фата́-морганой,
В ладони пряча янтарь и жемчуг,
С глазами цвета агар-агара.
И ей на сердце вдруг станет легче.
Нет он не монстр, не зверь, не дьявол,
А все рассказы – чужие страхи…
Одарит солнце улыбкой пьяной
Фрегатов бурки и шхун папахи.
Увидят люди морского беса,
Азарт в момент обратится мантрой,
Под властью разности интересов —
Поймать проклятого «ихтиандра»!
Расставят сети, радары включат,
Зарядят ружья, и выпьют виски…
Как не скрывайся луной за тучей,
Но всё ж окажешься в чьем-то списке.
Дрейфует шхуна, на шхуне – бочка,
Вокруг неё – часовых ватага.
Джон (но не Сильвер) поставил точку.
И берег венчан победным флагом.
Попался монстр морской пучины,
Не будет в водной шнырять саванне,
А будет радовать всех личиной,
За лиры, франки, рубли, юани…
Ей говорили: «Не лезь, не надо,
Он доброты и любви не стоит.
Но нет в девичьей душе услады,
Как в море нет без него прибоя.
Она крадется ночной дорожкой,
К закрытой бочке, к немым помосткам.
Открыв, прошепчет: «Будь осторожен,
Мой недодьявол, мой недомонстр».
***
Вольтеровских кресел и чая с морошкой
вчера не хватало беседе, Ирина.
Прости, но сегодня беседую с кошкой
и грустно смотрю на кусок стеарина.
Вчера оплывал он под строфику Данте,
а ныне – под мяу – торчит из латуни.
И я отражаюсь – небритый – в серванте,
такой же, как я отражался в июне.
Сентябрь за окном. В человеке погода,
Ирина, к тоске добавляет капризы.
Кого-то спасла бы и капелька меда,
чтоб вниз не смотреть, огибая карнизы
лунатиком или поэтом, допустим.
Но лунная ночь даже кошке – морока.
Ирина, висит над моим захолустьем
планета, которой (без нас) одиноко.
***
Не берите меня на работу поэтом.
Не невольте меня за деньгу рифмовать.
Нет дипломоff, нет членства с банкетом,
В ЦДЛ вечер памяти вряд ли «поднять».
Ни в родне, ни в сватах, ни в кровати у знати
Не скулил, не стоял, а в назначенный час
По щелчку между рюмками водочки – кстати! —
Сивкой-буркой являлся в двухтысячный раз.
СТОП! Тишина…
___
Выбираю, вдыхаю я рифму до боли.
Руки в стороны – в волны паду!
И не думаю больше о суетной доле,
Ставлю «Парус» – я с ветром уйду!
Ночь весенняя, ночь молодая встала у калитки…
Вот именно: майским вечером уже в лёгких, нежных сумерках вдруг во дворе почувствуешь – пришла и встала – живой тайной ночь.
