На одном из перекрестков трое калек в траурной белой одежде играли на гармонике и барабане. Может быть, это шахтеры-инвалиды — в японских шахтах часто происходят аварии и взрывы. Протяжную однотонную мелодию заглушила бравурная музыка. Мостовая расцвела большими бумажными цветами — их ловко вращали школьницы младших классов. Между двумя рядами зрителей бодро маршировали девушки-оркестрантки в разноцветных униформах.
Незаметно стемнело, и на бамбуковых декорациях зажглись тысячи фонариков. Пожалуй, сейчас сама токийская Гиндза могла бы позавидовать своей провинциальной тезке, сияющей огнями всех цветов.
— Вам нравится? — Ко мне обратился мальчик из группы школьников в наглухо застегнутых, несмотря на летнее время, черных форменных мундирчиках.
Приезжающих впервые в Японию очень озадачивает, а то и раздражает, что их начинают спрашивать о впечатлениях, стоит им сойти с трапа самолета. Но это любимый вопрос японцев, и задают его повсеместно. При этом спрашивающий вовсе не рассчитывает на глубокий исчерпывающий ответ. Достаточно просто сказать, что кругом очень много народа или что нестерпимо жарко, чтобы все остались довольны.
Мальчики обрадовались, услышав, что мне очень нравится. Я стала пробираться к автобусной остановке. Это было нелегко, так как народу заметно прибыло.
На следующий день с утра по программе были танцы Танабата-одори. Полицейские очистили от людей проезжую часть улицы. Из репродукторов раздались звуки старинной мелодии, и ряды одетых в кимоно жительниц Хирацука, окрестных городов и деревень медленно двинулись по центральной улице. Каждое плавное движение их рук, каждый взгляд имел какой-то смысл. Они повторяли одни и те же движения. Иногда музыка прерывалась, женщины останавливались и ждали, чтобы с первыми звуками мелодии продолжить Танабата-одори.
Праздник в Японии не обходится без пурэзэнто — подарка. Родственники, сослуживцы, соседи, однокашники, просто знакомые — все обмениваются подарками. Товары на празднике расходятся отлично, и можно понять коммерсантов Хирацука, вложивших в устройство праздника немалые суммы. Расходились значки, сумки, жуки-рогачи, леденцы и километры фотопленки. Щелкали затворы фотоаппаратов, трещали кинокамеры...
В воскресенье, в последний день Танабата, особенно многолюдно. С утра светило солнце, установилась невыносимая жара. Спасал от нее «айсу»: мелко дробленный лед, политый фруктовым сиропом неестественно ярких цветов. Лакомство появилось в Японии несколько веков назад. Тогда лед доставляли с гор и дробили вручную, только название он сменил с японского «кори» — лед, на английское «айс».
Способность японцев впитывать иностранные заимствования сыграла не последнюю роль в истории страны, ее культуре. Сам праздник Танабата родился на материке, но японцы по праву считают его своим: он приобрел явный японский колорит.
В полдень погода испортилась, и первые капли дождя напомнили, что Танабата приходится на конец цую — периода дождей. Потом на Японские острова навалится изнуряющая жара.
Заключительное шествие началось с парада женских оркестров и учениц спортивных школ, во главе которого ехали в открытой машине три только что коронованные «мисс Танабата». Почему-то японцы никогда не могут отдать пальму первенства одной претендентке и предпочитают иметь одновременно около десятка «мисс Иокогама» или пять «мисс университет Токай». Лил проливной дождь, но девушки улыбались. «Мисс Танабата» — отличная реклама! — может в ближайшем будущем получить выгодную работу.
Гости забились глубже под навесы, распахнули зонтики. По мостовой стройными рядами маршировали девушки. Струйки воды стекали с волос по лицам и бесследно пропадали в совершенно мокрой одежде, но гимнастические булавы высоко взлетали в воздух, а дирижерские жезлы четко поднимались и опускались в такт музыке. Каждая из девушек строила свои планы после Танабата, многие работали в магазинах, хозяева которых потратились на организацию. Они работали, и дождь не должен был мешать им.
Вечером над городом ярко засияли Альтаир и Вега. Было 11 июля, и между влюбленными уже опять струилась разделяющая их Серебряная река...
Е сть на Камчатке народный праздник — кильвэй. Это праздник коряков-оленеводов, которые называют себя «чавчувэн», то есть «человек, живущий оленями».
Мне довелось однажды побывать на нем. Проходил кильвэй на Рекинниковской промежуточной базе оленесовхоза «Карагинский». Добирались мы туда вертолетом. Сверху я видел бескрайние заснеженные просторы, закованные в лед головокружительные петли северных речек, рассыпанные по тундре стада оленей, заваленные снегом и потому едва приметные палатки пастухов, призывные дымки над кострами на берегах безымянных речушек. Так и хотелось приземлиться и пожить хоть неделю в пустынном холодном мире с синим от мороза воздухом и кристально чистой водой.
