Он был высок, широкоплеч и с таким спокойным невыразительным лицом, будто давным-давно избавился от привычки реагировать на происходящее. Его тонкие усики, баки и пустые стеклянные глаза имели одинаково черный цвет. — Вы Сайрен? — почти безразлично спросил Файндхорн.
— Капитан Сайрен. К вашим услугам. — Слово «капитан» он произнес с явным оттенком высокомерия, слегка наклонив голову.
— Формальности докучают мне. — Файндхорн посмотрел на него с внезапным интересом. — Вы ведь англичанин, не правда ли?
— Вероятно. — На это раз он с ленивым презрением скривил губы в полуулыбке. — Англосакс, будем так говорить.
— Не имеет значения. Вы капитан — вернее, были им когда-то — «Керри Дэнсер». Вы покинули свой корабль и обрекли всех оставшихся фактически на смерть, заперев стальные двери. Возможно, они захлебнулись, возможно, сгорели заживо — сейчас это не играет роли. Факт тот, что вы бросили их умирать.
— Как мелодраматично! — Сайрен вяло подавил зевок. — Мы сделали для этих несчастных все, что в наших силах.
Файндхорн медленно кивнул и оглядел шестерых компаньонов Сайрена. Никто из них не светился радостью, однако один — узколицый, косивший на левый глаз человек — держался особенно нервно. Он переминался с ноги на ногу, а его руки и пальцы, казалось, жили своей собственной жизнью. Файндхорн сделал несколько шагов и встал перед ним.
— Вы говорите по-английски?
Ответа не последовало. Человек лишь втянул голову в плечи, растопырив пальцы в универсальном жесте непонимания.
— Вы попали в точку, капитан Файндхорн, — медленно и нараспев проговорил Ван Эффен. — Он владеет английским почти столь же совершенно, как и вы.
Файндхорн быстро поднял пистолет, приставил его ко рту человека и несильно, но твердо надавил. Тот подался назад, наткнулся спиной на перегородку, распростер на ней руки и с ужасом глянул здоровым глазом на коснувшийся его зубов пистолет.
— Кто намертво закрыл все зажимы на двери полуюта? — тихо спросил Файндхорн. — Даю вам пять секунд. — Он еще сильнее надавил на пистолет, и щелчок снятого предохранителя в тишине прозвучал неестественно громко. — Один, два...
— Я, я! — быстро проговорил косоглазый, заикаясь от страха. — Я запер дверь.
— По чьему приказу?
— Капитана. Он сказал, что...
— Кто закрыл дверь полубака?
— Юсиф. Но Юсиф умер...
— По чьему приказу? — безжалостно продолжал Файндхорн.
— По приказу капитана Сайрена. — Человек теперь со страхом смотрел на Сайрена. — Меня за это убьют.
— Возможно, — безразлично сказал Файндхорн. Он сунул «кольт» в карман и подошел к Сайрену.
— Интересная информация, не так ли, капитан Сайрен?
— Этот человек дурак, — презрительно сказал Сайрен. — Любой, если к лицу его приставить пистолет, скажет все что угодно.
— В баковой надстройке находились британские солдаты — возможно, ваши соотечественники. Два десятка, может быть, две дюжины — я не знаю. В любом случае вы не имели права оставлять их взаперти и бежать с тонущего и объятого пламенем судна на единственной шлюпке.
— Я не понимаю, о чем вы говорите. — Выражение загорелого лица Сайрена никак не изменилось, однако голос стал более осторожным.
— Кроме того, более двадцати человек находилось на юте. — Сайрен явно не рассчитывал на столь сильное внимание капитана Файндхорна к своей персоне. — Раненые, умирающие, женщины и один маленький ребенок.
На этот раз Сайрен промолчал. Его лицо оставалось бесстрастным, лишь глаза едва заметно сузились. Но когда он заговорил, голос звучал с тем же высокомерным безразличием.
— Чего вы надеетесь добиться этой болтовней, капитан Файндхорн?
— А я не надеюсь. — Морщинистое лицо Файндхорна приобрело зловещее выражение. — Это не вопрос надежды, Сайрен, это вопрос уверенности — уверенности, что вам предъявят обвинение в убийстве. Утром мы допросим в отдельности каждого члена вашей команды и закрепим их показания их же собственными подписями в присутствии нейтральных свидетелей из моей команды. Я лично прослежу за тем, чтобы вы прибыли в Австралию в целости, сохранности и добром здравии. Суд над вами будет справедливым, капитан Сайрен, но он не продлится долго. Приговор за убийство, конечно же, всем хорошо известен.
Глава VI
Безветренный и безоблачный рассвет, озаривший утреннее восточное небо переливчатым перламутром, «Вирома» встретила почти на полпути к проливу Каримата. Большой танкер шел на полной скорости, выпуская из трубы стелившийся по корме голубовато-прозрачный дым и сотрясаясь крупной дрожью всеми задними палубами, когда Каррадейл, старший механик, запустил двигатель на предельную мощность.
Бушевавший ночью тайфун закончился, неистовый ветер утих, как будто его и не было. Но покрытые пятнами соли палубы и верхние надстройки и сильная зыбь, которая не утихнет еще много часов, напоминали о прошедшей ночи как о кошмарном сне.