– Вчера я был в нашем рыбном департаменте, у Волкова, – начал он издалека. – Между прочим, узнал любопытные вещи. Вы знаете, сколько сахалинских предприятий "заколотило" в свои уставы добычу и переработку морепродуктов? Три тысячи! Каково?
– Тесновато становится у нас на острове, – заметил Фалеев. – Помню, когда я брался за рыбалку, нас всего десятка три было. Так ведь, Боря? А теперь, выходит, три тысячи? Скоро плюнуть будет некуда!
– Уже некуда, – сказал Гарц с нажимом. – Скоро дойдем до того, что будем ловить креветку поштучно, – и повернулся к Каратову. – Вот у тебя, Саша, четыре судна…
– Уже шесть, – поправил Каратов, с удовольствием заметив, как вытянулось лицо у Фалеева . – Мы еще два судна взяли у американцев.
– Бербоут-чартер?
– Он самый. Дороговато, конечно, зато суда – первый сорт. У нас, в России, таких пока не строят.
– Так, шесть, значит…. Это – много, Саша. Много! – Гарц изящно стряхнул в морскую ракушку серебристый столбик пепла. – У тебя шесть, у меня четыре, да у Степаныча… Сколько там у тебя, Фалеев?
– Две единицы. Всего! И это у меня, коренного сахалинца!
– Две… – Продолжал Гарц все так же спокойно. – Ну, вот видите, друзья, уже двенадцать судов набирается. Двенадцать! Чтобы загрузить их работой, потребуется квота примерно в двадцать тысяч тонн. И это только минтай. А палтус, камбала, лосось, наконец? Я уж не говорю про краба, креветку…
– В последний раз мне всего три тонны креветки выделили, – с обидой ввернул Фалеев. – Три! А кое-кому, я знаю, тридцать разрешили ловить.
– Кое-кому – это мне? – голос у Каратова был спокойным, зато прищур – недобрым.
– Все может быть… Ну а если это и так, то что? Хочешь сказать, я ошибаюсь?
– Что же вы предлагаете? – подчеркнуто вежливо спросил Каратов, обращаясь к Гарцу. – Мне – вдвое сократить свой флот, или Фалееву – вдвое его увеличить?
– Ни то, ни другое, Саша.
