– А знаете, Игорь Павлович, я от коньяка, пожалуй, не откажусь,
– Разумеется, в разумных пределах, – заметил Каратов. – Да вам, я думаю, вряд ли редактор давал задание писать обо мне очерк. Скорее, очередную критическую статью… Я угадал? – Шитов неопределенно пожал плечами. – Ну ладно, точного ответа я от вас не требую…
– Давайте, за знакомство, э-э…
– Евгений, – подсказал Шитов, берясь за прохладное стекло рюмки.
– Да, Женя. А кофе сейчас принесут.
– Так на чем мы с вами остановились? – спросил Каратов, неторопливо помешивая ложечкой в кофейной чашке.
– Вы, кажется, обвинили меня в том, что я пишу, не совсем верно ориентируясь в обстановке, – напомнил Шитов. – В чем же проявляется эта неточность?
– В том, что вы изначально принимаете сторону большинства, – Сейчас Каратов говорил очень серьезно. – Ну вот, тот же Фалеев… Он, конечно, плакался вам о судьбе несчастных сахалинских рыбаков, не так ли? – Шитов кивнул в ответ. – Видите, я угадал… И вы, конечно, не прочь пожалеть этих несчастных? Ну конечно же, вы их жалеете! – Каратов поднялся из-за стола и начал прохаживаться по кабинету. Точь-в-точь как преподаватель, читающий лекцию. – Но давайте говорить прямо: какое дело вам до Фалеева и остальных? Лично вы почувствуете себя легче от того, что Фалеев останется по-прежнему в своем офисе в "Сахрыбпроме" – и не будет платить за него ни гроша? Ведь он же не платит за свой офис, вы это знаете? Ну как же, ведь он – патриот… он за интересы островитян переживает! А то, что его совместное предприятие только в этом году выловило для Японии одного лишь минтая больше трех тысяч тонн – вы это, небось, от него не услышали?
– Но ведь и вы, наверное, тоже продаете морепродукты за рубеж?
– Да, продаю, – просто сказал Каратов. – И не делаю из этого никакой тайны. Только, в отличие от Фалеева, не прикрываюсь словами про островной патриотизм. Просто торгую – и все… Понимаете? Вот в чем главное отличие между мной и большинством местных рыбаков!
