– Я пришлю к вам корреспондента, Василий Степанович, – пообещал Воронов. – Журналист он опытный, рыбную тематику знает… Думаю, ваши проблемы он поймет.
– Василий Степанович, тут к вам пришли. Из газеты.
– Хорошо.
– Здравствуйте, – сказал вошедший. – Я из областной газеты. Журналист.
– Вы, как журналист, должны понимать, какое значение имеет для нас "Сахрыбпром", – говорил Фалеев. – Мы единственные на острове, кто работает на государство, а не на собственный карман.
– И поэтому вывозите рыбу за рубеж и покупаете за нее бытовую технику вместо того, чтобы привозить оборудование и новые технологии для глубокой переработки той же самой рыбы?
– Эх, молодой человек! – Шитову даже показалось, что глаза у Фалеева слегка увлажнились. – Разве островитяне не хотят жить лучше, чем сейчас? Разве они против хорошего телевизора, магнитофона, холодильника?
– Я так не думаю. Но вот что получается… Взять тот же минтай. Вы продаете его как полуфабрикат – и получаете меньше, чем могли бы за него получить. А японцы делают из сахалинского минтая суримэ – и продают его по цене в три раза дороже! Что, мы не можем научиться делать суримэ? Наверное, можем.. Точнее, смогли бы, если бы этого захотели.
– Сахалин продает дальневосточного лосося буквально за гроши – примерно по триста долларов за тонну. А сколько стоит филе кеты в Японии? Около трех тысяч иен за килограмм! Это примерно тридцать долларов. Так во сколько же раз дешевле вы продаете лосося? Посчитайте!
– Проходите, пожалуйста. Лидочка, сделай нам, пожалуйста, кофе… Курить будете? – спросил хозяин кабинета, и не дожидаясь ответа, положил перед Шитовым пачку "Кэмела".
– Может, по рюмочке коньяку? К кофе?
– Спасибо, но… Я предпочитаю беседовать без коньяка.
