– Ты, Дмитрий, не балаболь, – оборвал его Кузнецов. – Фирмачи свое дело знают. Ты лучше позаботься, чтобы рабочая команда была на месте. Разгрузку в десять начнем, – И повернулся к старшему механику Луценко, сидевшему за соседним столом. – Завтра утром ставь своих парней к оливейеру. Сколько нам до Корсакова топлива нужно?
– Примерно тонн шестьдесят. Это если с запасом, – ответил "дед", не задумываясь.
– Возьмем сто. Ничего, лишней не будет…
Без четверти десять на судне появился японец-стивидор. Осмотрел уже раздраеные трюмы, оценил состояние груза. На ломаном английском объявил условия разгрузки: русские работают в трюмах, японцы – на берегу, они же складируют груз в ангаре-холодильнике. Все ясно? Ровно в десять ноль-ноль ближайший сорокаметровый "GANZ" повернул свою стрелу к "Академику Елистратову", и началась разгрузка – быстрая, отлаженная и четкая, только успевай пот со лба утирать.Уже под утро из глубин трюма выгрузили партию картонных коробок, до этого скрытую от любопытных глаз брикетами минтая. Коробки загрузили в рефрижератор и тотчас же увезли с территории порта. Выполнив все формальности, связанные с приемо-сдаточными документами, второй помощник отправился отсыпаться после бессонной ночи. Ушел и стивидор, улыбаясь, как и полагается японцу, хотя устал он ничуть не меньше, чем "грузовой" Цапко.Бункероваться начали около девяти. Приняли на борт тонн восемьдесят горючего, и здесь засбоило – отказал оливейер. Кузнецов махнул рукой: ладно, мол, до Корсакова хватит с избытком, а лишний час простоя в иностранном порту – большая роскошь. Валютой приходится за простой платить!– К полуночи мы должны покинуть порт, – объявил Кузнецов, подозвав к себе "чифа". – Сколько у нас там за "железом" собирается? Человек пятнадцать?
– Семнадцать, Павел Артемьевич, – поправил тот.
– Оформляй пропуска, и пусть ребята идут. Только предупреди: если кто после шести вечера свою "тачку" в порт пригонит – пусть пеняет на себя: грузить не будем. Пусть сам тогда с докерами договаривается!
Узнав, что ночью в порту разгрузилось русское судно, торговцы подержанными автомобилями уже с утра дежурили возле проходной. Безошибочно определив, что вот эта группа возбужденно-радостных парней и есть потенциальные покупатели "тойот", "блю бердов" и "каролл", торговцы взяли русских в кольцо и перешли к активным рекламно-торговым действиям.– Кённици-ва!.. Трасите, таварисся!.. Hello, seamen! – на смешанном русско-японско-английском диалекте заверещали торговцы. Впрочем, русский язык, равно как и японский, дилеры тут же отбросили как бесперспективные, и перешли на международный английский: – What do you want to bay? A car? O, more cars? It,s wonderful!
