– Эй, парни! Есть повод выпить по сто грамм. За встречу, – сказал Курков. – Но только смотрите, после обеда чтоб я никого на льду не подгонял. Нам до вечера еще четыре ловушки надо проверить.
– Ну, давайте, парни, за встречу. – Курков повернулся к Шитову. – Ты ведь у меня в бригаде, Женя, четыре путины отрыбачил…
– Так ты о чем собираешься писать? – спросил Курков. Он был лет на пять младше Шитова, но вел себя, как и подобает бригадиру: ел – неторопливо и говорил – не спеша. – Был, небось, у председателя колхоза, цифры знаешь? Ну и замечательно… А о том, как мы работаем, тебе и рассказывать не надо – ты и без того зюзьгу с лопатой не спутаешь… Да ты ешь рыбу, ешь!
– Да что ты ему, бугор, навагу предлагаешь? Он ведь там, в Южном, наверное, давно уж к кильке в томате привык, – схохмил Санек – здоровый, почти квадратный парень, с лицом обветренным и оттого напоминающим своим цветом обожженную медь. – Ты нам скажи, Жень, в твоей газетке-то деньги – платят?
– Ну, платят, – пожал плечами Шитов.
– Большие?
– Так… На жизнь хватает. А что?
– А то возьми меня к себе, а? На полставки. Ты будешь материалы писать, а я их – в газеты пробивать. Вот так! – Санек плюнул на свой здоровенный кулак и саданул невидимого противника в челюсть. За столом рассмеялись.
– Ладно уж, Сашок, не разводи бедноту, – оборвал его Курков. – Нормально мы получаем, чего там… Рыба, правда, пока маловато идет, но ведь сейчас всего лишь начало декабря, ведь так? А навага, она в январе начинает идти… Короче, парни, обедайте, скоро на лед идти. Минут через сорок поедем…
– Да, кстати, ты Ваську Найдина знал? – спросил вдруг Курков. – Он бригадиром был в четвертой бригаде.
– Ну, знал, конечно. А что ты про него вспомнил?
– Убили Ваську. Недели две назад. Недалеко от Южного, – глаза у Куркова были сдержанно-печальными. – Пристрелили парня. А машину – сожгли. Вот так!
– Вон, койка Наргука свободна – ложись да отдыхай. Вечером еще поговорим, если хочешь. А в поселок я тебя завтра утром отвезу.
