Идущая сзади машина, вильнув, обошла "тойоту" и устремилась дальше – на аэропорт. Тонированные стекла не позволяли разглядеть, кто в машине, а ее номер – Е 1266 СХ – ничего Каратову не говорил. Что ж, если на "пасут", подумал он, то явно не профессионалы. А может, они просто уверены, что никуда от них "тойота" не денется, поэтому так себя и ведут? В конце концов, аэропорт-то в Южном – один, и дорога туда ведет всего одна. А в аэропорту машину в карман не спрячешь…Еще пять минут ходу, и они уже были в аэропорту. Минут двадцать просидели в машине, почти ни о чем не разговаривая. Просто сидели и ждали. Но вот по радио объявили, что совершил посадку самолет из Москвы, и встречающие стали подтягиваться к прилепившемуся к аэровокзалу металлическому ангару – месту выдачи багажа. Каратов вышел из машины и неторопливо двинулся через площадь, уставленную "жигулями", "волжанками" и "Нивами", аккуратно обходя лужицы, оставшиеся после вчерашнего дождя.Гость прилетел не один, а с телохранителем. Так что из аэропорта в Южный возвращались как бы уже не один, а два Бацая. Единственное, что их отличало, это рубчатый шрам на лбу, который московский "Бацай" получил лет пять назад в одной из "зон" под Тюменью. А вот сам "разводящий" казался с виду человеком, если и не ахти каким добродетельным, то во всяком случае – покладистым. Он приветливо поздоровался с Каратовым, сдержанно кивнул Бацаю, мгновенно определив его положение в "Круге" и уверенно расположился на заднем сидении, как и подобает высокому гостю.– Тебе, Игорек, привет от Михася, – сказал "разводящий", заметив, как удивленно-почтительно дернулись в зеркальце брови у "водилы".
– Взаимообразно… Пиво будешь? Японское. Свежак!
– Ну, разве только японское… – усмехнулся гость. – Давай уж, попробую, – и принял от Каратова приятно холодившую ладони банку.
