– Это что же получается? У кого плавсредств больше, тот и на коне? – гендиректор "Сакуры" Кравцов обвел собравшихся долгим вопрошающим взглядом. – А если я пока средств не имею, чтобы суда купить? У Каратова прикажете их брать – в аренду?
– Можно и в бывшем "Сахрыбпроме" их нанять, – сказал кто-то. – Но тогда квот на них не дадут. Нужно, чтобы свои суда были…
– Да этот москвич, я гляжу, скоро всех нас к рукам приберет! – подал голос Сафонов – крупный мужчина лет пятидесяти, с лицом бывшего партаппаратчика. – Ишь ты, без году неделя на Сахалине, а уже всех нас, считай, под себя подмял!
– А ты как думал, Юрий Семенович? – подлил масла в огонь Фалеев. – Каратов – он такой! Ты вот со своими японцами три месяца БМРТ не мог в море вывести, неделями по кабинетам ходил, вопрос утрясал да согласовывал… А Каратов четыре судна из Штатов пригнал – и сразу же их на промысел отправил. Вот так! И хоть бы кто ему слово сказал… Кстати, я эти суда в Корсакове видел, на рейде стояли. Красавцы! Я бы с таким флотом все сахалинские квоты за одну путину выбрал.
– Как, и мои квоты – тоже? – улыбнулся Гарц. – Ну ты, Фалеев, и жук! Так и скажи, что не на свой "Посейдон", а на каратовский "Круг" работаешь.
Шутка несколько разрядила обстановку. Сообща стали думать, что бы такое предпринять в сложившейся ситуации. В конце концов, решили послать в Комрыболовства коллективный протест против "олимпийской системы". А на сентябрьском заседании рыбсовета уговорились дружно выступить против нового порядка распределения квот, напирая при этом главным образом на устаревший флот и неизбежное снижение объема рыбопродукции, предназначенной для внутреннего рынка.
Ответ из Комрыболовства пришел на удивление быстро. Тамошние чиновники сообщали, что не считают целесообразным вмешиваться в деятельность сахалинского рыбопромыслового совета, как неподконтрольного органа. И тогда Гарц и все остальные поняли: первый раунд начавшейся схватки остался за Каратовым.
А в двадцатых числах сентября, аккурат накануне заседания рыбсовета, Гарцу позвонил Малюгин.
– Я слышал, у тебе проблемы?
– Если бы только у меня! У нас у всех проблемы, – поэжаловался Гарц. – Того и гляди, придется вообще суда на прикол поставить.
– Да ты не расстраивайся, Борис. Может, все еще и образуется, – успокоил его Малюгин. Поговорили еще о каких-то пустяках, на этом и распрощались. Так что Гарц даже не понял, зачем звонил ему капитан, чего хотел?..
На следующий день в здании бывшего "Сахалинрыбпрома", в зале на третьем этаже, собрался рыбопромысловый совет. Народу набилось в зале, как говорят рыбаки, под жвак: распределяли квоты на предстоящую путину, а какой промысловик такое событие пропустит?
Квоты распределили на удивление быстро. Принцип распределения остался прежним: согласно поданным заявкам и с учетом рыбодобывающих мощностей. Что же касается "олимпийской системы", то о ней на рыбсовете даже не вспоминали. Чудеса, да и только!
Каратов был внешне спокоен. Он сидел и слушал, о чем говорят члены рыбсовета. Напомнив рыбакам, что все нарушения правил рыболовства будут немедленно пресекаться, а виновники – лишаться промысловых билетов и квот, председатель совета Харитонов объявил об окончании заседания. Каратов медленно поднялся со своего места, подошел к председателю совета и негромко сказал ему что-то, буквально несколько слов. Потом резко повернулся на каблуках и вышел из зала.
– Вот, познакомься с этим, – и положил на стол папку-скоросшиватель. Красным фломастером на ней было написано одно-единственное слово:"Москвич". – Читай, я подожду. Потом кое-что обсудим… – И тут же закурил, окутав себя облачком табачного дыма.
