"Как там у классика? "Мысль изреченная – есть ложь"? Кажется, так… В таком случае, что же тогда – мысль неизреченная? Правда, только правда и ничего, кроме правды? Сомнительно, конечно, но, как одна из версий, сойдет…Для меня неизреченная мысль – это цепь ассоциаций. Они цепляются одна за другую и часто заводят бог весть куда. Причем у каждой ассоциации есть своя устойчивая пара. Начнешь думать о Гарце – тут же вспоминаешь Каратова, стоит только вспомнить Фалеева – тут же Мешкаев перед глазами стоит…"Жена толкнула Шитова в бок:– Ну, ты чего не ешь? Я бутербродов наготовила, а они лежат. Поешь! С утра же ничего… Мы пять часов уже едем.– Плывем, – поправил Шитов. – В крайне случае – идем.– Идем, плывем… Какая разница! Ты – ешь… Жаль только, что чая нет, – вздохнула жена. – Сходи в буфет, что ли, хоть воды принеси.– Какой?– Да любой: апельсиновой, мандариновой… Только не вздумай там пиво брать!Ну, далось ей это пиво… Ощущая тяжесть и гудение во всем теле, Шитов потащился по крутым трапам на верхнюю палубу. Было такое чувство, что на плечах не голова, а гиря-двухпудовка. Страшно было голову наклонить: сорвется с плеч – хрен поднимешь!Пива в буфете не было. И вообще буфет был еще закрыт. Откроется не раньше, чем через час, если верить расписанию. Пришлось возвращаться в каюту с пустыми руками.– Закрыт. Через час откроется, – сказал Шитов. Достал из куртки сигареты, спички, двинулся в курилку. Тотчас же парень напротив –тот самый, скуластый, вроде бы сильно пьяный, поднялся с кресла и вышел следом.Шитов успел уже подкурить сигарету и выдохнуть первую затяжку, как в курилку заглянул скуластый.– Дай огоньку! – попросил он. Пыхнул раз, другой, блаженно выдул дым в потолок – и подмигнул Шитову, будто старому знакомому:– Вот с кем я похмелюсь сегодня! С тобой, земеля, – весело сказал скуластый. – Да я тебя сразу усек. Вижу, трубы горят у мужика… ну как не помочь? Небось, после вчерашнего головка вава? Ничего, сейчас докурю – и похмелимся. В момент!– Я не буду, – покачал Шитов головой. – Не хочу.Что-то удерживало его от мимолетного знакомства с этим скуластым. Но что? Вроде бы парень как парень…– Да ты не стесняйся! По сто грамм водочки – и хорош… И закусить чем найдется.– Нет, спасибо.– А ты все-таки выпей водочки, выпей. Легче будет! – с каким-то особым значением произнес парень. – Не бойся, мы – по-быстрому, и жена не узнает… Ну, что, принести стакашик?Шитов заглянул скуластому в глаза. Пустые и холодные, они смотрели не на Шитова, а как бы мимо него. Но эти глаза все видели и все замечали – Шитов мог бы в этом поклясться.– Не буду, – сказал Шитов, собирая всю твердость. – Не буду. Не проси.Парень с холодным безразличием затянулся сигаретой.– Ну, не хочешь – не надо, – сказал он. И вдруг предложил, безо всякого перехода: – А хочешь, анекдот расскажу?Что-то отдаленное, пьяное, вчерашнее колыхнулось у Шитова в памяти. Но голова гудела, и память отказывалась служить.– Ну, расскажи, – Шитову было все равно.– Вот, слушай… Звонят, это, значит, одному мужику по телефону. "Але?" – мужик спрашивает. А ему говорят: "Ваша теща упала в бассейн с крокодилами. Крокодилы выехали спасать…"Бом-м! Словно колокол ударил у Шитова над головой. Паром… анекдот… Да не это ли имел в виду Валентин, когда рассказывал вчера о сахалинском рэкете?Шитов почувствовал, как под ключицами будто бы выкачали насосом –пусто, холодно. И тоскливо. Так тоскливо! ("Так вот она какая –тоска смертная!"). А парень курил и смотрел на Шитова, курил – и смотрел…– Ну как тебе, земеля, анекдот? – скуластый подмигнул Шитову своим пустым глазом. – Может, все-таки выпьем? Легче будет!– Да я и так… Нормально… – как-то невпопад ответил Шитов. Бросил сигарету в угол и подался из курилки в каюту.– Накурился? Ну, посиди тогда, а я схожу кое-куда…Жена поднялась, и Шитов сел на ее место. Сумка с деньгами стояла чуть впереди и слева от него. Машинально Шитов подвинул сумку к себе поближе.Только что услышанный анекдот гвоздем торчал у Шитова в голове. Если эта встреча со скуластым – случайность, совпадение, и анекдот к нему, Шитову, не имеет никакого отношения, то все равно… Все равно – странно все это! – думал Шитов, незаметно поглядывая на скуластого. Тот же сидел, как ни в чем не бывало в своем кресле, но уже не как пьяный – скорчившись и положив голову на подлокотник, а как все тверезые люди сидят – откинувшись на спинку кресла, и даже нога за ногу заброшена. А был ли он на самом деле пьяным? –засомневался Шитов. Может, и пьяным-то прикидывался лишь затем, чтобы было не так подозрительно предлагать ему, Шитову, опохмелиться? Вроде бы и тот – с похмелья, и этот… Отчего же не выпить? Опять же, из пьяного хоть веревки вей, особенно если в водку какая-нибудь гадость подмешана…Шитову показалось, что рассуждения у него – верные. Тем более –этот анекдот… Стал бы его скуластый рассказывать просто так? Он ведь даже не смешной, анекдот" "Нет, это рэкет, – билось и пульсировало в мозгу. – Рэкет, рэкет!.."БМРТ "Академик Елистратов" стоял на корсаковском рейде – готовился идти на Южные Курилы, а оттуда – в Японию, на Хоккайдо. Накануне была закончена бункеровка судна, а сегодня с утра капитан Кузнецов приехал к Каратову – уточнить кое-какие детали предстоящего рейса.
