Однажды Санек попытался на правах друга семьи подкатить и к Ирине, но был отвергнут. Ирина ничего об этом Шитову не рассказывала, Санек, впрочем, тоже помалкивал. Обида, однако, осталась. Такое иногда бывает, не правда ли? Ну очень нехорошо, когда тебя, молодого и ладного, отталкивает женщина, муж у которой, извините, даже морду сопернику начистить не может, потому что считает, что драка – это удел тех, кто непрочные чувства вынужден охранять с помощью кулаков. Нет, ну что с него взять, с интеллигента хренова?!
Были и какие-то другие мотивы, по которым Санек не отказался от предложения старшего лейтенанта Тарасова "слегка пощупать этого журналиста". Да и как бы ему отказаться, если Тарасов прямо сказал: "Поможешь нам – и мы глаза закроем на твои художества с рыбой, а нет… Сам понимать должен, если не дурак!" А в общем, чужая душа – потемки, когда еще было сказано… Но факт остается фактом: Клишин все-таки приехал к Шитовым, причем именно во вторник. То есть тогда, когда вопрос об Ирине был, в сущности, уже решен.
Да, это так. Вернувшись из командировки, Тарасов узнал, что, похоже, он совершенно напрасно тратил время в поселке. Конечно, кое-что себе на заметку Семенов взял, а относительно Клишина –сказал: "Похоже, он мне здесь больше не нужен. А что, этот парень должен сегодня приехать? Ну, ладно… Хрен с ним!" Что ж, и такое тоже бывает, особенно тогда, когда машина запущена на все обороты, колесики – крутятся, вертятся шестеренки и мягко шуршат приводные ремни на шкивах: попробуй, останови ее в один момент! Что ж, свою работу машина сделала, но все еще по инерции продолжает молоть-перемалывать. Сломать – жалко, выбросить – глупо. Да пусть себе работает, пока сама не остановится!
… И вот оба сидят за столом и пьют водку. На кухне они вдвоем – Шитов и Клишин, Ирина – в комнате, она дремлет и думает о том, что завтра – среда и нужно будет идти к адвокату. Господи, хоть бы поскорее завтрашний день настал!
– А меня ведь, знаешь, тоже за эту проклятую рыбу в милицию таскали, – рассказывает Санек, кривясь улыбкой в вислых "под запорожца" усах. – Представляешь, трое суток в КПЗ продержали. В наручниках! Вон, до сих пор следы остались, – и протягивает Шитову крупные запястья / пальцы сжаты в кулаки/. – Потом, конечно, выпустили, но все равно, намаялся я там, у них, в ментовке… Ну, давай, что ли, еще по одной?
Шитов слушает. Он сидит – и пьет. Сегодняшний рабочий день, конечно же, по боку… Два месяца отработки, о которых говорил редактор Воронов, вот-вот закончатся. Интересно, отпустят его из газеты или не отпустят? А если – не отпустят? Ну, тогда черт с ним, с этим Вороновым, они и так уедут. Продадут квартиру – и уедут. Улетят. Или – уплывут. Там видно будет.
– А я ведь сюда по делам приехал, – говорит Санек, и в голосе у нег начинает вибрировать некая таинственность. – Меня ребята позвали, из местных. Тут кое-кого немножко "напрячь" надо. Деньги один черт взял у напарника – и не отдает. Непорядок же? Непорядок!
– Слушай, да ведь это же рэкет, самый натуральный, – не выдерживает Шитов. Глаза у Санька искрятся вечно насмешкой:
– Да сам ты – рэкет! Говорю же тебе: один черт занял у напарника деньги и не отдает их. Понял? Взял – и не отдает! Что, в суд на него подавать? Да хрен ты деньги через суд вернешь, это я тебе говорю. Вот и приходится проблему своими силами решать… – здесь Санек конспиративно понижает голос: – Слушай, мне ребята говорили, у тебя вроде бы тоже какие-то завязки есть, да? Ты Колю-Колуна случайно не знал? Мне об этом Егор говорил… А Егора ты знаешь?
– Что ты, Саня? Какой там, к черту, Колун? Какой Егор? – кажется, Шитов начинает кое о чем догадываться. Но догадка пока неясна и расплывчата – все равно как тот камешек на дне ручья. – Ты мне, Саня, лучше вот что скажи: как там бригада? Путину-то – закончили?
– Закончили. Как раз в конце той недели последнюю рыбу сдали. А бригада… Да что – бригада? – Санек задумчиво глядит на рюмку, протягивает руку к бутылке и осторожно разливает "Смирновскую". –Насчет Куркова ты уже знаешь: ушел парень на "Шикотан", хорошие деньги хочет зарабатывать… Молодец! Юрка бюллетенит, Наргук в четвертую бригаду, к своим нивхам, ушел… – Санек выпивает и снова переводит разговор на прежнюю тему: – Слушай, Женя, а ты про такого Сахаляна – ничего не слышал? Говорят, у него здесь, в Южном, свои ребята остались… Вроде бы в том году к ним "авторитет" из Москвы приезжал…
– А может, споешь что-нибудь, Женя? – попросил Санек уже вечером. – Не разучился здесь, в Южном, на гитаре бацать?
Шитов принес гитару. Взял пару аккордов, глянул на стол, где в стаканах еще плескалось, вспомнил свои хождения в 6-й отдел к капитану Семенову…
– Ну разве что – эту , – и заиграл, и застонал душой, и запел прямо из Высоцкого:
-За нашей спиною
