Я смотрел ей вслед, и понимал, что если и не выдал себя, то все равно, возможно, дал зацепку если не маме и папе, так другим родственникам. Дядя Барнабас прав, у бабушки полно козырей в рукаве, она могла узнать, что кто-то звонил с незнакомого номера на мамин личный и тщательно охраняемый телефон. Возможно, кто-нибудь рассказал бабуле о подозрительной активности, и она отправила сюда Рейберна узнать, не я ли это звонил.
«Прости, мама», – подумал я. Из-за меня, из-за моей минутной беспечности весь план едва не пошел прахом. Ну, хотя бы чары еще со мной.
– У Нелл и ее отца аттракцион – «дом с привидениями». Там бывает много туристов, – говорил завуч. – Может быть, она видела вашего мальчика.
Завуч показал Нелл фотографию, и она закатила представление, глядя на снимок и пытаясь вспомнить мое лицо.
Но дворецкий смотрел только на меня.
– Мистер Мэтьюс, немедленно прекратите! – окликнул завуч мальчика, который катался на скейте по мокрому пандусу и явно собирался свернуть себе шею.
Он повернулся, чтобы вернуть фотографию Рейберну, но тот вдруг указал на меня костлявым пальцем. Из-за дождя я расслышал только: «Мальчик, похож по описанию… телефон… „Колдовской отвар“».
Меня бросило в пот, он струился по шее вместе с каплями дождя. Я паниковал, несмотря на чары, которыми Нелл изменила мою внешность.
– Мальчик! Да, я к тебе обращаюсь! – Я только подумал о том, чтобы броситься бежать, но рука, похожая на руку призрака, схватила меня за воротник толстовки и встряхнула. – Куда вы торопитесь, юноша? Вы что-то скрываете?
Я помотал головой.
– Хозяйка кофейни рассказала, что мальчик, очень похожий на тебя, заходил к ней и сделал несколько телефонных звонков. Может быть, ты случайно ошибся номером?
Я помотал головой.
– Точно? – спросил Рейберн. – Ты уверен, что никакой другой ученик не просил тебя позвонить? Скажи-ка, может быть, этот?
И он протянул ужасную фотографию, сделанную, когда я был в пятом классе. Я постарался не вздрогнуть.
– Молодой человек, – начал он, выпуская мой воротник. – Этот ребенок находится в серьезной опасности. Если он просил тебя позвонить…
– Никто меня ни о чем не просил, – прервал я его.
Нелл тысячу раз говорила, что мне нельзя себя выдавать, и объясняла, как работают ее чары, но я так и не додумался спросить, меняют ли они мой голос.
Зато теперь получил ответ.
Лицо Рейберна вытянулось, потом скривилось от недоумения, он снова развернул меня к себе и наклонился ближе:
– Прос…
Внезапно рядом появилась Нелл, которая что-то вынимала из внешнего кармана сумки. Она схватила дворецкого за руку, чтобы привлечь внимание, и как только он взглянул на нее, швырнула щепотку розовой пыли ему в лицо.
Рейберн закашлялся и попытался отмахнуться, но безуспешно. Его рука разжалась, и я наконец вырвался. А он просто… застыл! Его тело расслабилось, плечи поникли.
– Ты никого здесь не видел, – говорила Нелл, вытирая ладони, испачканные чем-то розовым, о свои черные штаны. – Проспера здесь нет. Возвращайся и расскажи им об этом.
Рейберн так и стоял в оцепенении. Нелл не стала дожидаться ответа, обошла его и сказала мне:
– Пойдем.
– Почему ты не рассказала мне про голос? – спросил я, когда мы уже далеко отошли. – Нелл, что происходит?
– Я… Я просто забыла. Ты рад?
– Чем ты его посыпала?
– Дурманящей пылью, – прошептала она, таща меня за собой по лужам к автобусной остановке. Если бы она помедлила хоть немного, мне пришлось бы бежать к ближайшей урне, потому что меня страшно тошнило, и желудок готов был немедленно расстаться со всем содержимым.
– Что такое дурманящая пыль? – спросил я.
– Травы, кристаллы и всякое такое, – ответила Нелл, наконец выпуская мою руку. Мы скатились с холма, скользкого от мокрых опавших листьев, оранжевых и красных, пробежали под деревьями и ворвались в автобус, когда двери уже закрывались. Мы заняли последние свободные места.
– Моя мама ее придумала. Пыль сбивает с толку и позволяет изменять память, – прошептала она, уткнувшись лбом в спинку сиденья впереди нас. Окна запотели, скрыв от нас улицу. Весь город закутался в густой белый туман. – Только… Не говори ему ничего, хорошо? Не говори Барнабасу, что у меня есть пыль. И вообще, о том, что произошло, не рассказывай. Если он узнает, то запрет нас дома. Он нас не выпустит.
Ужас холодными пальцами коснулся моего горла.
– Да ладно, он так не сделает.
Нелл слегка повернулась, глядя на меня сквозь запотевшие очки.
– Ты его не знаешь. Просто пообещай, ладно?
– Ладно, – сказал я. Мне ужасно не нравилось, что это становится все больше похоже на ложь, чем на секрет.
Пока Проспер и маленькая ведьма возвращались домой, Аластор многое успел обдумать. Он молча снова и снова вспоминал, как они с мальчиком чуть было не вернулись в Редхуд.
Чуть не вернулись. Аластора едва не схватили и не потащили обратно в Редхуд.
