Обернулся в сторону кровати. Матрас, казалось, поглощал пылающее тело мужчины, внутрь себя.
Попятившись обратно в коридор, он живо завертелся на месте, оглядываясь по сторонам, дабы удостовериться, что поблизости нет других живчиков. В задымленном коридоре трепетали отсветы пламени из дверей трех других помещений, где он уже поджег тела. Низко пригнувшись, он пробежал мимо них. От едкого дымищи слезились глаза, а в горле першило.
Когда он стал спускаться по лестнице и наступил на слюнявого, ему стало нехорошо. Об этом парне он напрочь позабыл. Он проходил мимо него, когда поднимался, намереваясь спалить его, к моменту отхода. Но это окаянное отродье совсем вылетело у него из головы. Когда его ботинок угодил слюнявому на плечо, тело того завалилось на бок, и Майк, отшатнувшись, налетел на ограждение. Перила скрипнули и покачнулись, когда он приложился о них бедром. Целую секунду он был уверен, что неминуемо перевалится через поручень. Но его отбросило обратно, и он, споткнувшись, скатился на несколько ступенек ниже, каким-то непостижимым образом миновав ноги слюнявого, охая всякий раз, когда ранец бился о его спину. Успев ухватиться за поручень, он сумел себя удержать.
Переведя дыхание, он развернулся и послал в сторону трупа короткую струю пламени.
Майк метнулся к подножию лестницы. У него возникло искушение пропустить комнаты первого этажа. Меньше всего ему нужна была стычка еще с каким-нибудь живчиком. Кроме того, огонь и так позаботится обо всех здешних останках.
«Ты не можешь поручиться за это, — предостерег он себя. — Тела могут оказаться погребенными под обломками, а пламя их так и не коснется. И тогда, рано или поздно, это перейдет к кому-то другому».
Поэтому Майк ринулся в самый конец темного узкого коридора. Оттуда стал продвигаться обратно в вестибюль, по пути распахивая двери, врываясь в комнаты, обыскивая шкафы и осматривая ванные, заглядывая за мебель и под кровати, обнаруживая при этом множество мертвых слюнявых и сжигая каждого из них.
Покончив с последней комнатой, он остановился в вестибюле. На верхней половине лестницы ярким погребальным костром полыхало пламя. Его языки уже присоединились к бушующему пожару у входа в коридор второго этажа.
Майк все еще чувствовал дрожь во всем теле, когда, выдохнув с облегчением, толкнул входную дверь и выскочил в ночь.
Сержант[54], Рэй и Стингер, уже закончившие со своими зданиями, собрались у стоявшего посреди улицы «Лендровера». Из них лишь у Стингера все еще был при себе огнемет. Когда подошел Майк, он как раз освобождался от ранца с баллонами со спины.
Сержант раскуривал сигару.
Рэй краешком расстегнутого полевого кителя вытирал копоть и испарину с лица.
Не хватало Дага.
Майк медленно повернулся, стягивая с плеч ремни. Улица с горящими магазинами и ночлежками представляла собой свалку обугленных автомобилей, осколков битого стекла и обломков стен, разрушенных взрывами зданий. То тут, то там, было разбросано несколько трупов — те валялись на тротуаре черными, бесформенными грудами, некоторые все еще тлели. Майк сам сжег парочку на этапе зачистки внешнего периметра.
Чьего-либо движения не наблюдалось.
И никаких признаков Дага.
Он опустил огнемет, потянулся и потер плечи.
— Никак не нарезвишься? — поинтересовался Стингер.
— Ну не всем же в носу ковыряться, — огрызнулся Майк.
На худощавом лице Стингера заиграла ехидная ухмылочка.
— А, между прочим, я в ломбарде прикончил парочку живчиков.
— Радости полные штаны, — пробормотал Рэй. У Рэя, девятнадцатилетнего крепыша с лицом молокососа, Стингер вызывал симпатии не больше, чем и у остальных.
— Так точно, сэр. Оба такие шустрые были. Но куда им до меня.
Посмеиваясь, он подтолкнул свой огнемет носком ботинка. — Сначала завалил парня. Цыпочки все равно ни хера стрелять не умеют. Видели бы вы ее дойки. Вот такущие, прикиньте! Размером как дыни. И вот эта дура с голой жопой несется прямо на меня, сыплет пулями из автомата[55] и, конечно, промахивается на целую милю, а ее огромные буфера болтаются из стороны в сторону. И тут уж я не сплоховал. Фьють, фьють — струя туда, струя сюда — и она начинает вертеться с горящими титьками.
— Заткни фонтан, — сказал Майк, — воротит уже от твоих историй.
— Эй, приятель, погоди, мы еще не добрались до самого вкусного. И тогда я херачу ей прям в рожу.
— Отставить, Стингер, — велел сержант.
— У нее, блядь, башка взрывается.
Майк отмахнулся от его руки.
—
Стингер усмехнулся, покачал головой и принялся растирать кашицу о штанину своей полёвки.
— Раз уж тебе, нравиться проводить время так, — добавил сержант, — то, наверное, прогуляйся-ка, да отыщи Дага.
— Ой, да ну его на хуй. Этот дятел — настоящая заноза в заднице.