Просыпаясь, он резко вздрогнул всем телом, излишне интимно прижавшись при этом к Маше. Девушка, впрочем, крепко спала, сжавшись в комочек в кольце его рук.
"Смерть во сне - это какая примета?" - недавно он читал о болгарской предсказательнице Ванге, которая уверяла, что увидеть свою смерть во сне - это к счастливой жизни с любимым человеком. Но он видел саму Смерть.
В этот раз слух и зрение вернулись очень быстро. Тусклый серый свет просачивался под груду курток и обивки, что служила им лежбищем последние три дня. И, к сожалению, это утро начиналось с плохих предзнаменований: усилившийся за ночь ветер пел на листах обшивки разбитого вертолета.
Алексей осторожно выполз наружу и, зябко ежась, огляделся. Как он и опасался, посланцы Нга рыскали все ближе - линия горизонта терялась в белесой мгле. Рано или поздно их настигнут - злые силы не позволят жить в этих землях чужакам. Надежда, что гибель всех их спутников удовлетворит нгылека и скроет уцелевших до прибытия спасателей, таяла с каждым днем.
Алексей сходил оправиться, разжег небольшой костерок и поставил кипятиться воду. После чего принялся расталкивать Машу.
- Давай-давай, соня, подкрепимся и потом нам надо будет серьезно поговорить.
Девушка нехотя вышла наружу и замерла, уставившись на костер и начинающий парить котелок. Повязка на голове сползла на бровь, а серые от холода кисти рук мелко подрагивали - бедняжка спросонья даже не догадалась закутаться получше.
- Ты не стой так, замерзнешь. Садись к костру, чайку заварим, да крупа еще есть - спасибо Роману Петровичу, царствие ему небесное.
Маша ничего не ответила - после аварии она не разговаривала ни с кем... не разговаривала с ним. Лишь изредка с ее губ срывались короткие ругательства или проклятия, заставляя Алексея досадливо одергивать ее - в этих краях у слов есть сила, никогда не знаешь, когда твое проклятие будет услышано теми, с кем людям лучше не встречаться.
Да еще девушка частенько впадала в ступор, испуганно разглядывая самые обычные вещи: костерок этот, наброшенную ей на плечи куртку, нечаянно задетую Алексеем обшивку вертолета. Довольно быстро он понял, что нежелательно что-либо делать вне поля зрения ударившейся головой спутницы: нужно говорить с ней, объяснять, что ты собираешь делать; если нашел или решил переместить какие-нибудь вещи, то не надо их сразу бросать у лежанки, лучше сначала показать девушке.
А вот сейчас он нарушил это правило, так что ему пришлось пять минут заговаривать подруге зубы, тянуть ее к костру, соблазнять обещаниями, какая вкусная кашка да душистый чай у них получатся.
Наконец ступор отпустил Машу, и она, помотав головой, принялась за стряпню.
