Комиссар признался, что в данном вопросе он некомпетентен, хотя нельзя отрицать, что его друг действительно видный мужчина. Говорил он громко. Сайрус А. Вильям в смятении видел, что сделался предметом веселого любопытства соседей. Он буркнул:
— Это бесстыдно!
Мика удивленно спросила Тарчинини:
— Почему бесстыдно?
— Perche e un Americano, signora![22]
Лекок сжал кулаки и, еле сдерживаясь, сказал:
— Послушайте-ка, signor comissario, я американец, согласен, но я буду не я, если не разобью вам физиономию, повтори вы еще хоть раз, что я американец, вот таким тоном!
Вдовушка воскликнула:
— Что это с ним?
Тарчинини любезно пояснил:
— Это, наверно, у американцев так принято прощаться с друзьями…
Оставив слишком красивую вдову и Тарчинини, Сайрус А. Вильям пошел, куда глаза глядят, пошел, вскинув голову, засунув руки в карманы и ощущая, несмотря на свою ярость, странное недовольство собой, в котором тщетно пытался разобраться. Стараясь отогнать это недовольство, он заставил себя думать о завтрашнем дне. Он пойдет к Маттеини и покажет ему фотографию Росси. Весьма возможно, на этот раз результат будет положительный. Он отнесет данные комиссару, простится с ним окончательно, а там — на аэродром, и прощай, Италия! С Валерией он, конечно, в Европу не поедет. Да к тому же она слишком боится заразы. Они поедут в свадебное путешествие в Новую Мексику. Может быть, позже, но гораздо позже, уже стариком, Лекок побалует себя еще одной прогулкой в Италию с единственной целью удостовериться, что правильно прожил жизнь и жалеть ему не о чем.
Чтобы скоротать вечер, Сайрус А. Вильям отправился в какой-то кинотеатр, где крутили старый фильм «Примавера», полный юмора, здоровой эротики и веселой безнравственности. С первых же кадров он хотел встать и уйти, но не решился беспокоить соседей и скоро, заразившись всеобщей эйфорией, уже смеялся вместе с остальной публикой. А где-то в тысячах километров отсюда Валерия, не в силах уснуть, читала Библию и проглядывала список приглашенных на свадьбу — не забыла ли она кого-нибудь.
Выйдя из кино и не испытывая желания сразу идти в отель, Сайрус А. Вильям принялся бродить по улицам, быстро пустевшим в этот поздний час. Он шел по виа Сотторива, как вдруг заметил довольно далеко впереди торопливо идущую молодую женщину. Вдруг какая-то фигура отделилась от стены и кинулась на нее, стараясь вырвать из рук сумочку. Незнакомка отбивалась, нападающий повалил ее. Не успел хулиган завладеть добычей, как Лекок схватил его, приподнял и резким ударом в челюсть отшвырнул, полуоглушенного, в сторону. Американец помог молодой женщине подняться. Обнимая этот стройный стан, Лекок почувствовал легкое волнение, к тому же малютка оказалась форменной красавицей. Она пролепетала:
— Он ушел?
Лекок показал ей на злоумышленника, начинавшего приходить в себя.
— Я так испугалась…
— Теперь это уже позади.
— Спасибо вам, синьор.
Хулиган неуверенно поднялся, потом кинулся наутек и скрылся в темноте. Опираясь на руку своего спасителя, синьора постепенно успокаивалась. Она объяснила:
— Я была в кино с подружками, потом еще поболтали…
— Вы мне позволите проводить вас?
Он почувствовал, как она насторожилась, и поспешно добавил:
— Всего несколько шагов, пока вы окончательно не оправитесь?
Она слегка отстранилась.
— Вы очень добры, синьор…
Они двинулись в путь бок о бок. Лекок украдкой поглядывал на нее и думал, что она явно порядочная и гораздо моложе, чем ему сначала показалось. Немного встревоженный тем, что с ним творилось, он попытался уцепиться за образ Валерии, но это не помогло: Валерия растаяла, как дым, перед очарованием девушки.
— Далеко вы живете?
— Нет, не очень… А вы иностранец?
— Да.
— Вы очень хорошо говорите по-итальянски.
— Я изучил ваш язык в Гарварде.
Он заметил, что название знаменитого университета явно ничего не говорит его спутнице, и уточнил:
— Я американец.
— Правда? Вот смешно!
Слегка уязвленный, Лекок спросил:
— Позвольте узнать, почему?
— Вам не понять.
— Представьте, я и сам начинаю так думать?
Некоторое время они шли молча, затем Сайрус А. Вильям снова заговорил:
— Вы замужем, синьорита… или синьора?
— Нет.
Лекок не мог бы сказать, почему, но ответ его обрадовал. На пьяцца Бра Молинари девушка остановилась.
— Здесь нам надо расстаться, синьор. Я вам очень признательна…
— Это невозможно!
— Что невозможно?
— Чтобы мы уже расстались!
— Но, синьор, я задержалась, и мои родители ждут и волнуются. Мама, конечно, не отходит от окна, и если она увидит, что меня провожают, будет скандал!
— Послушайте, синьорина… Не знаю, как бы это получше сказать, но если то, что я американец, само по себе вам не противно… я бы очень хотел снова увидеться с вами.
— Не знаю, синьор…
— Прошу вас!
Она колебалась, но он казался таким славным…
— Я работаю у Маджина и Хольпса на виколо Сорте… Может быть, встретимся завтра у Гробницы?
— Вы назначаете свидание на кладбище?
Она залилась звонким и свежим смехом, совершенно очаровавшим Сайруса А. Вильяма.
— Да нет же! У гробницы Джульетты!
— А! Хорошо.
— До свиданья!
— Доброй ночи, синьорина!
