Самуил. А мне как? Может, остаться?
Петро. Нет, нет. Самуил, ты сейчас не нужен… можешь итти…
Виктор (
Петро. Труса празднуешь? Ну, это твое дело… Но, если хоть одна душа пронюхает… так ты попомнишь…
Виктор. Ты другим приказывай, а у меня своя голова есть. Ты лучше свою голову побереги…
Петро. А чего мне беречь?.. Мне голова не дорога… Лет пятнадцать еще гнуть спину да вбивать гвозди в гнилые подметки — удовольствие небольшое… Но за Зямку… за Зямку я брата родного придушу, коли он через него пропадет! Зямка — это моя кровь, это моя заплеванная молодость… Понятно? Ну, а теперь — марш!
Ну, Зямка, рассказывай дальше!..
Зямка. Я упал… нарочно — понятное дело. (
Петро (
Перестань, Марианна… успокойся… Магда, дай ей воды…
Марианна. Андрюша… сын… мой…
Магда (
Марианна (
Петро. Хорошо. Работа всем будет. (
Магда, выглянь-ка, посмотри там, что делает наша карга?
Дай руку, Марианна. (
Зямка. В полночь. Их выводят из камеры и ведут в лес…
Петро. Так. (
Марианна. А Андрей? Как же с Андреем, Петро?
Петро. Андрея мы спасем. Хотя бы для этого пришлось бы взорвать тюрьму и дефензиву и всю их республику.
Mapианна. Спасибо, Петро! Я верю, я буду спокойна.
Петро. Идите. А ты, Магда, оставайся здесь.
Магда. А. если вернется, хозяин, что сказать?
Петро. Если вернется хозяин, скажи ему… (
Магда. Повесят?
Петро. Да, так и скажи, повесят. (
Хозяин. Что это? Что это значит? Никого нет? Где же мои кормильцы? Праздничек празднуют? Магда! Где же все мои кормильцы?
Магда. Тут приходила комиссия.
Хозяин (
Магда (
Хозяин (
Магда. Да, из интендантства. Их приходило трое. Один такой высокий, и лицо у него строгое. Подбежал к столу. Взял пару сапог, пощупал голенища, провел ногтем по подметке, потом всунул руку внутрь и как гаркнет: приостановить сейчас же работу! А потом швырнул сапоги и спросил, где хозяин. Я говорю: нет его. — А хозяйка? — Она тоже ушла. — Когда они вернутся, скажи им, что они жулики…
Хозяин (
Магда. Да… Жулики… и скажи им, что их скоро повесят!..
Хозяин (
Магда. Да, повесят! Затем они попрощались и ушли. (
Хозяин (
Хозяйка. Чего ты, Бенця, орешь, как сумасшедший?