Зигфрид и воины из дружины Гьюкингов, затаив дыхание, следили за ним. Король подскакал уже почти к самому огню, но тут конь его встал на дыбы и, несмотря на все понукания всадника, повернул назад. Гунтер с досады рвал на себе волосы.
— Что мне делать, Зигфрид, что мне делать? — воскликнул он, возращаясь к своим спутникам. — Может быть, попробовать еще раз, на какой-нибудь другой лошади?
— Возьми моего Грани, — предложил ему Вольсунг, спрыгнув с коня. — Я думаю, он не испугается.
— Спасибо тебе, Зигфрид, я не забуду твоей услуги! — вновь развеселившись, отвечал Гунтер, быстро слезая со своего коня и садясь верхом на серого жеребца Вольсунга. — На нем я преодолею любую преграду. Вперед, Грани!
Но конь не тронулся с места — он признавал только своего хозяина.
— Вперед, Грани! — крикнул Зигфрид, надеясь, что тот его послушается.
Умное животное искоса посмотрело на него, в раздумье повело ушами и вдруг неожиданным резким движением сбросило с себя Гунтера.
— Клянусь всеми богами, — проворчал Гьюкинг, подымаясь с земли, — я в первый раз падаю с лошади! Но мне не обидно. Твой конь, Зигфрид, так же могуч, как и ты сам. Но как же мне все-таки достигнуть замка? — воскликнул он снова помрачнев. — Для меня лучше погибнуть, чем вернуться домой с пустыми руками.
— Есть одно средство, — сказал Гутторн, до сих пор безучастно глядевший на неудачи Гунтера. — Мать, умирая, открыла мне тайну заклинаний, с помощью которых люди могут обмениваться своей наружностью. Только их глаза и голос остаются прежними. Превратись на время в Зигфрида, а Зигфрид пусть превратиться в тебя.
Что-то шевельнулось в памяти у Зигфрида после этих слов. Какой-то давний сон, всплеск воды, в которой он сам видел себя со стороны, будто бы раздвоившись. «Только тогда меня звали, кажется, Хегин, а как же звали девушку?» — пронеслось у него в голове и погасло.
— Но я не хочу жениться на Брунхильд в чужом образе, — возразил Гунтер.
— Тогда на ней может жениться Зигфрид, приняв твое обличье, — ответил Гутторн. — А на следующий день вы снова станете самими собой.
— Нет, — решительно сказал Гунтер, — я не буду рисковать жизнью друга даже ради такой красавицы.
— Не бойся, — рассмеялся Зигфрид, — Грани легко перенесет меня через огонь.
Гунтер долго колебался, но стыд перед неудачей пересилил его сомнения, и он, в конце концов уступил настояниям друга.
Не желая, чтобы их дружинники знали, что они собираются сделать, молодой король, Зигфрид и Гутторн скрылись в лесу, и, когда, спустя полчаса, они вновь вышли оттуда, Зигфрид стал уже Гунтером, а Гунтер — Зигфридом.
Еще и еще раз послышался Зигфриду знакомый всплеск воды, как во сне и чей-то ласковый голос, обволакивающий с ног до головы. «Девушку звали Савва!» — кто-то шепнул ему. Зигфрид прислушался. Это была птица. Но в тот же миг она скрылась в ветвях раскидистой ели.
Только меч, по-прежнему висевший на боку у Вольсунга, да его большие голубые глаза могли бы выдать обман, но поджидавшие на опушке воины ничего не заметили.
— Ну и силен же ты, Зигфрид! — прошептал Гунтер на ухо приятелю. — Теперь, когда у меня твои руки, я могу вырвать с корнем большое дерево.
— И ты тоже не слаб, — ответил богатырь. — Но я боюсь, что меня не узнает даже Грани.
И, подойдя к своему коню, он заговорил с ним вполголоса:
— Успокойся, Грани, успокойся. Это я, твой хозяин.
Не зная, чему верить — своим ушам или глазам, — могучий жеребец тревожно заржал, переступая с ноги на ногу, но, когда Зигфрид вскочил в седло, привычным движением взялся за поводья, он сразу успокоился и, подчиняясь руке Вольсунга, как птица, рванулся вперед, навстречу огненной преграде.
— Скачи, скачи, — чуть слышно произнес Гутторн. — Может, ты найдешь свою погибель, и тогда твои богатства достанутся мне. — Он еще не договорил последних слов, как Зигфрид достиг горы и исчез в окружавшем ее пламени. На одно мгновение нестерпимый жар охватил его со всех сторон, опаляя брови и волосы, но тут же в лицо снова пахнул прохладный ветер, Грани проскочил сквозь огонь и поскакал вверх по склонам Хиндарфьяля.
Навстречу Зигфриду из дверей замка выбежала Брунхильд.
— Это ты, это ты! — радостно воскликнула она, но потом неожиданно остановилась и широко раскрытыми глазами уставилась на Вольсунга.
Зигфрид тоже молчал, не зная, что сказать. «Какая красавица! — подумал он. — Но мне кажется, что я не только слышал ее имя, но уже и видел ее когда-то. Неужели во сне?»
— Кто ты такой? — вдруг резко спросила Брунхильд.
Вольсунг смутился: он не любил лгать.
— Я король Гунтер, сын Гьюки, — проговорил наконец.
— А откуда у тебя этот конь и этот меч? — все так же резко продолжала выпытывать девушка.
— Коня и меч мне дал мой шурин Зигфрид, — нерешительно отвечал богатырь. — Но почему ты об этом спрашиваешь?
— Твой шурин Зигфрид? — внезапно побледнев, повторила Брунхильд, не отвечая на его вопрос. — Твой шурин Зигфрид?.. Так значит, Зигфрид женат?
— Да, женат на моей сестре Кримхильде, и уже больше года, — промолвил Вольсунг.
«Как странно! Она говорит так, как будто меня знает», — добавил он про себя.
