Зигги Стардаст и я полностью

– Давай-ка пойдем в кабинет и немножко полежим, да?

Помогает мне подняться. Мозг думает, что я стою. Я вижу себя стоящим. Так почему я оказался на полу? Не чувствую ног. Вместо них – вялые куски слизи.

– Все нормально, я держу, – говорит она.

Я – поникший одуванчик, ползущий по коридору в ее руках. Растерявший все семена. Безвольный.

Доктор Эвелин укладывает меня на диван. Я даже скрипа не слышу.

Понятия не имею, сколько времени прошло, но, когда открываю глаза, доктор смотрит на меня, а солнечный свет переместился в другую часть комнаты.

– Ты как?

– Нормально, – говорю. – Лучше.

Мозг снова формирует мысли и слова. Улыбаюсь и сажусь. Потираю голову, лицо, руки, ноги, убеждаясь, что все эти части тела у меня по-прежнему есть.

Она садится на пол рядом.

– Итак, ты это сделал. Последняя процедура.

– Заключительная.

Шрам прожигает мозг, но я не позволяю ей это увидеть. Дурацкий шрам! Вот зачем я пару лет назад рассадил лоб бритвой: чтобы подарить себе молнию Зигги… Поскольку мне до конца дней предстоит носить клеймо ударенного электрошоком фрика, я думал, что смогу стать Зигги и помочь всем заблудшим детям этого мира.

Ага, как бы не так.

– Мы выждем какое-то время, чтобы дать закрепиться результату, прежде чем проведем оценку…

– Я определенно думаю, что все получилось, – перебиваю я. – Я вылечился.

Она кивает и начинает произносить какую-то психологическую абракадабру, которая мне непонятна, так что закрываю глаза, чтобы затеряться в пространстве, которое кажется наиболее безопасным: в далекой-далекой галактике, очень далеко отсюда…

Но все равно вижу его лицо.

По-прежнему.

Даже после этого.

Улыбающееся лицо Уэба, который щекочет меня на Луне. Его одинокое лицо, такое потерянное, на Острове Одинокой Парты. Его разочарованное лицо, залитое слезами. Перед тем как он убежал.

И впервые после того дня на озере, когда случилось ЭТО, я думаю:

«Может, меня вообще невозможно вылечить?»

25 июня 1973 года, понедельник

– Ты веришь в эту чушь? Парень говорит, что Никсон знал все с самого начала, что сам был в деле!

Понедельник, вечер. Папа в ярости, потому что уотергейтский скандал постоянно ставят в программу вместо «Всей семьи». Как по мне, так и славно. Ненавижу этот дурацкий сериал. Мы смотрим новости вместе с остальным миром, потому что:

1) их транслируют на любом канале, сколько ни переключай, и потому что

2) он хочет помочь мне «отвлечься от моего богом проклятого безумного сознания», потому что

3) прошло две недели после последнего электрошокового космического приключения!

Знаете, что я осознал во время последнего раунда процедур? Вот так Уолли Уэст стал Флэшем, Брюс Уэйн – Бэтменом, а Дэвид Боуи – Зигги Стардастом: им вначале пришлось трансформироваться, чтобы стимулировать суперспособности.

Да.

Ну да ладно. Сегодня в конце последнего контрольного сеанса с доктором Эвелин я выдал самое достойное Дулика представление в жизни:

ДОКТОР ЭВЕЛИН

Как ты себя чувствуешь?

Я (улыбаясь)

Чувствую себя прекрасно. Живым. Снова проснувшимся. Сверхэнергичным.

ДОКТОР ЭВЕЛИН

Ощущаешь какие-нибудь побочные эффекты? Колющие ощущения? Потерю памяти?

Я

Иногда. Но ведь это хорошо, верно? Значит, работает?

ДОКТОР ЭВЕЛИН

М-м-м… полагаю… Хочешь о чем-нибудь спросить?

Я (по-прежнему улыбаясь)

Только один вопрос.

ДОКТОР ЭВЕЛИН

Валяй.

Я

Вы всегда были такой красивой?

ДОКТОР ЭВЕЛИН (смеется)

Что-о?

Я

Мне кажется, лечение подарило мне какое-то новое сверхкрасочное зрение.

ДОКТОР ЭВЕЛИН (продолжая смеяться)

Ты выглядишь более счастливым, Джонатан.

Я

Я и стал счастливее. Словно мне нужно было упасть, чтобы подняться.

ДОКТОР ЭВЕЛИН (крючок, леска и поклевка)

Логично.

Я

О, наверное, у меня есть еще один вопрос.

ДОКТОР ЭВЕЛИН

Мгм?

Я

Вы скажете папе, что я поцеловал Уэба?

ДОКТОР ЭВЕЛИН (больше не смеясь)

Нет, если ты не захочешь, чтобы я сказала.

Я

Я не хочу. Это была ошибка. Ошибка, которую я навсегда исправил.

ДОКТОР ЭВЕЛИН (тот спирограф в ее глазах снова начинает вращаться)

Ну, есть у меня кое-какие идеи для вас обоих… чтобы помочь подпитывать ощущение. Но когда позвоню твоему отцу, чтобы рассказать о своей оценке, я не скажу о произошедшем. Мои уста запечатаны. (Протягивает мне кексик.)

Я