Моя же жизнь поначалу складывалась трудно. Я оказался менее адаптированным к реалиям, чем мой дед и отец. Мое сквернословие и проклятия были адресованы советскому строю. Отца часто вызывали в школу, и он «не стеснялся» «срываться» на меня при директоре и учителях, я, в свою очередь, материл в ответ учение Маркса, Энгельса и Ленина, чем еще больше приводил в «бешенство» отца. Школьная комиссия шокировано наблюдала за такими бурными классовыми разногласиями в нашей семье. И только из уважения к моему отцу и деду меня не выгоняли из школы. Им было невдомек, что отец чувствовал вину за «дурную наследсвенноть», и весь этот «концерт» он устраивал, чтобы защитить меня. Дома же он становился ко мне привычно ласковым и добрым. Он умолял меня «постараться быть в одном русле с ним», чтобы никто из «этих чертовых школьных советов, администраций и номенклатуры» не смог ко мне привязаться. Я обещал ему, но каждый раз «язык мой – враг мой», как проклятый поворачивался против советской власти. В итоге меня хотели исключить из пионерской организации и предупредили, что о комсомоле я могу забыть, а стать коммунистом, как мои предки, могу и вовсе не мечтать. Мой ответный мат на их «угрозы» вызывал у меня чувство глубокого удовлетворения. Казалось, моя жизнь была загублена, но тут Советский Союз дал крен. По стране уверенно шагали перестройка и гласность. Новые приспособленцы без моего ведома зачислили меня в ряды борцов за свободу против ненавистного советского строя. Я быстро приобрел авторитет, который выгодно конвертировал в предпринимательскую деятельность. К тому же настали годы беспредела в девяностые, поэтому мой стиль разговора в бизнесе был общепринят и крайне убедителен. Но когда бизнес из криминального превратился в современный бизнес с «цивилизованным» лицом, то мне при всей моей хватке и связях стало все сложнее и сложнее показываться на людях и вести с ними дела… Но теперь… после того, что вы сделали!
Сергей Сергеевич с восторгом уставился на Зигмунда. Тот признательно качнул головой в ответ, смакуя чувство собственного триумфа. Дэвид спохватился и вежливо кивнул русскому, но тут же осекся от понимания собственной непричастности к успешному исходу дела и сильно смутился.
– Теперь-то мы заживем! – в эйфории предупредил на английском Сергей Сергеевич сидящую по правую руку Наталью Олеговну, смешливо хихикающую и щелкающую соленые орешки.
– Теперь-то мы заживем! – повернувшись к жене, Сергей Сергеевич почему-то повторил наказ на русском и, как подвыпивший мужик, толкнул ее в плечо.
– У меня нет сомнения! – на ломаном русском с прекрасным оксфордским наречием ответила она, манерно закатив глаза.
Довольный Сергей Сергеевич захохотал на весь салон. Дэвид грустно улыбнулся и почувствовал необъяснимую, острую тоску. Он посмотрел на Зигмунда, увлеченно наблюдающего за происходящим, и незаметно приблизился к его уху.
– А куда мы вообще едем? – чревовещающим голосом тихо задал он резонный вопрос.
– Понятия не имею! Но интересно же! – честно ответил Зигмунд и с упоением опять уставился на излеченного бизнесмена и его женщин.
А главное: «Зачем мы согласились ехать?» – Дэвид решил уже не уточнять.
– Ну вот мы и приехали! – потер ладони Сергей Сергеевич и, выждав, пока подбежавший к машине охранник откроет дверь, на правах хозяина первым вылез из лимузина. Зигмунд и Дэвид учтиво пропустили дам вперед и следом выбрались наружу.
– Здесь мы и живем… Прошу, проходите…
Сергей Сергеевич приглашающе махнул рукой в сторону выложенной гравием дорожки, приказав одному из своих телохранителей:
– Алексей, проводи господ внутрь! И скажи там, чтоб пошевеливались с обедом! Извините, мне нужно сделать один телефонный звонок, после чего я к вам присоединюсь. Катя вам все покажет.
Как мальчишка, получивший вожделенный подарок и до сих пор не поверивший в свое счастье, Сергей Сергеевич улыбнулся гостям, кивнул супруге и, прихватив с собой Наталью Олеговну, удалился.
– Я – Кэтрин! – на всякий случай еще раз представилась жена Сергея Сергеевича немного высокомерным тоном. – Прошу извинить моего мужа. Иногда он может показаться несколько неучтивым. Постоянная занятость и сфера деятельности сказываются.
Ограничившись этим объяснением, она грациозно расправила плечи и величественно обронила:
– Прошу в наш скромный дом!
– Мы еще в Англии?! – шепотом спросил Дэвид Зигмунда, шокированно озираясь по сторонам. Владения русского бизнесмена можно было назвать как угодно, но вряд ли скромными. Дом оказался белокаменным особняком в пять этажей и периметром в несколько сотен ярдов, с тремя лестничными спусками: два вели с обзорных площадок и один от главного входа. Его окружал парк с аккуратно подстриженными кустарниками и изысканными фонтанами.
