Мир меж Храмом и Зиккуратом, где жизнь не стоит того, чтобы рождаться. А смерть не дарует окончательной свободы. Мир, где дети приходят в ужас от мысли, что могут потерять игрушку. А взрослые с содроганием оглядываются по сторонам, лишь заслышав в лёгких порывах ветра странное имя Хоха. Мир, в котором Император правит железным кулаком, но сам является лишь марионеткой в плюшевых лапах, скрывающихся в тени. Ты пришёл сюда, чтобы умереть… и жить дальше…
Посвящение: выражаю искреннюю и неподдельную признательность двум абсолютно маньячным маньякам Сасори Акацуне, известной так же, как Воронья Матерь и Еноту, поименовавшему себя Ленью Ходячей, за их совместный труд «Винтовка – это праздник».
Девчата, огромная вам благодарность за волшебный пендель в нужном направлении.
Теперь же, вся ветка произведений о похождениях Сумеречного Генерала, наконец, приобрела ту бредовую осмысленность, которую можно назвать серией.
Отдельная благодарность всем тем, кто в меня верил. И ещё большая – всем тем, кто в меня не верил. Если бы не ваши высказывания и ограничения, я, пожалуй, так и не решился бы на публикацию.
Как говорят в любимой армии Эльфмана, каприна1 мак ’Гилликади2, о котором все вы скоро узнаете: «Благодарю за службу».
Друзьям же и читателям представляю, наконец, предмет долгой и кропотливой работы. Начало Начал, проливающее свет на происхождение главных героев эпопеи «Зиккурат» … и запутывающее ещё больше.
Добро пожаловать в «Зиккурат инкорпорейтед». Место, где ваши самые сокровенные кошмары становятся реальностью…
– Привет, – сказала девочка, с интересом выглядывающая из резной рамы. – А ты кто?
Он протёр глаза и, на всякий случай, ущипнул себя за руку. Нет, не спит. Странная гостья не исчезла, нисколько не смутившись под пристальным взглядом хозяина комнаты. Лишь с любопытством осмотрела внутреннее убранство.
– Как у тебя интересно! Меня Миим зовут. А тебя как?
– Вадим, – машинально ответил он, потихоньку выходя из ступора. – Ты что тут делаешь, и откуда взялась?
Девушка звонко рассмеялась. Яркая белоснежная улыбка, будто солнце, озарила полумрак маленькой комнатки.
– Я тут живу. Всегда жила. А ты смешной. Откуда только взялся такой? Ва-Дим!!! – Лёгкая тень пробежалась по юному личику. – Какой смешной. А ты там один, или есть и другие смешные?
– Смешные? – Парень удивлённо вскинул бровь. – Почему смешные?
– Потом расскажу. Извини, мне некогда. Ещё увидимся.
В воздухе сладко запахло сталью и озоном. Изображение в старой резной раме поплыло рябью. И уже через пару секунд, на Вадима вновь смотрело его собственное лицо.
– Что это было? – Спросил он у отражения. И, естественно, ответа не получил.
Тот, второй, лишь повторил до последней мелочи каждое его действие и выжидающе устремил взгляд на оригинал.
– Пора завязывать с выпивкой, – парнишка почесал недельную щетину, заправил растянутую борцовку в ношеные семейные шорты в клеточку и нехотя встал из-за стола.
Монитор давно перешёл в спящий режим, тусклая лампочка под потолком о чём-то истошно мигала, а за окном стелился густой туман.
– Интересно, он когда-нибудь сойдёт? – Вадим устало поплёлся к холодильнику в поисках древнего «бабушкиного» эликсира. – Сколько прошло? Неделя? Месяц? Год? В этой полутьме и не поймёшь. И всё же, что это было?
Банка оказалась на положенном месте, к облегчению хозяина. Хоть что-то в жизни не менялось. В ней тоскливо плавал последний скрюченный огурец, стыдливо прикрываясь изодранным листиком хрена, как единственным оплотом обороны. Парень лишь устало улыбнулся, в очередной раз обещая зелёному другу отсрочить казнь до завтра. В стакан весело побежал тонкий ручеёк полупрозрачной жидкости. В ноздри тут же ударил пряный и слегка сладковатый запах маринада, улучшая настроение и приводя мысли в порядок. Грохнулась о стол старая истерзанная разделочная доска, зашуршал искомканный пакет, извлекая под тусклый свет лампы высохший в камень огрызок бородинского.
Вадим открыл ящик и прищурился. Где-то там, в глубине, среди пыли и непонятного хлама, должен был быть точильный камень. Рубить горбушку топором у него сегодня не было ни сил, ни желания. А ножи в доме давно уж стали одинаковыми со всех сторон.
– Или ну его? – Хозяин квартиры достал из буфета старенькую кастрюлю со сколотой во множестве мест эмалью и включил воду. – Суп сварю. На него и кромсать не нужно. Само расползётся.
Время шло. На убитой ещё в прошлом столетии газовой плитке тихонько булькало буро-зелёное варево, разнося по квартире запах хлеба и кильки в томатном соусе. Рядом вежливо посвистывал чёрный от сажи и копоти медный чайник. А Вадим стоял на балконе и курил.
В голову лезли странные мысли. Откровенно хотелось проснуться и узнать, что всё это – лишь плод больного воображения, слишком близко сошедшегося с алкоголем. Но что-то подсказывало, что и туман, и захламленная квартира, и даже эта странная девчушка в зеркале – настоящие.
Он бросил истлевший окурок, даже не пытаясь проследить его падение. Буквально в десятке сантиметров от бортика балкона видимость сводилась к нулю, отступая под натиском молочно-белого монохромного кошмара. С кухни послышался настойчивый свист. Пришло время заваривать кофе и садиться за работу.
– Ди-им, ты тут? – Он приоткрыл глаза и всмотрелся в мутное стекло. Ну, точно. Опять она.
– Вадим я, Вадим. Чего опять нужно?
