Она трепала меня за грудки, что-то кричала, брызжа слюной, но я не слышал. Башка звенела так, словно мне надели на голову кастрюлю и били по ней поварешкой.
Когда звон прошёл, а вместе с ним вернулась ее способность мыслить, я понял что нахожусь в руках не абы кого, а Графини! Да-да, той самой неуравновешенной любительницы клубов, которую я как-то сумел вырубить два раза за сутки.
— ЗИЛ, ты идиот! — кричала она, не переставая дергать меня за грудки. — Мы же помочь пришли!
В подтверждение её слов и чернокнижник, и друидка, и рептиль без щита не направляли в мою сторону оружие, а о чём-то переговаривались с Пуговкой и Яром.
И только Копилка остался верным себе, продолжая горланить из кузова УАЗа, о том, как ему страшно.
— Ты! Сукин! Сын! — Графиня продолжала дергать меня за шиворот.
Ладно, что она вырубила меня топором, но такого я стерпеть не мог. Удар кастетом в бронелифчик наложил на буйную валькирию дебаф "Осквернение" и отправил в непродолжительный полет.
Хороший у неё бронелифчик, крепкий. Уверен, если бы не он, то закованный в кастет кулак прошёл бы сквозь её грудную клетку и, как в Mortal Kombat, смог бы вырвать её позвоночник. Жаль что фаталити не удалось.
— ЗИЛ, ты охерел? — прошипел рептиль. Танк прекрасно понимал нашу разницу в уровнях и что будет, если он получит такой же удар. Пусть и крутой, но полицейский бронник не идет ни в какое сравнение с крафтовыми вещами. И тем не менее, он не боялся.
— Здорово, Карбюратор, — улыбнувшись помахал ему рукой. Только сейчас, взглянув над его головой, я вспомнил, что мы даже бухали вместе.
— Ты не ответил на вопрос, — продолжал он с позиции сильного. — Что она тебе сделала?
Меня это не задевало.
— Она прошлась по моей матушке, — пояснил я. — Никто не смеет упоминать в суе эту святую женщину. Я доходчиво объясняю?
В подтверждение своих слов, выхожу Порталом Пустоты за спину чернокнижника и приставляю кол из кости Скамоса к его подмышке. Да, пришлось перекачаться в ловкость, чтобы быть стопроцентно уверенным в том, что в случае продолжения заварухи, самый мерзкий из потенциальных противников отправиться на перерождение.
Язь понял меня правильно. Он не стал дергаться и поднял руки, ещё больше открывая незащищённую подмышечную впадину — прямой путь к сердцу любого мужчины. А также женщины, ребёнка и ёжики с ними. Такая открытость располагала к диалогу.
— Мы пришли чтобы помочь и… — произнёс чернокнижник. — И присягнуть тебе.
Сказать, что услышанного я немного завис?…
— Присягнуть мне? Ты вообще в курсе, что крепостное право отменили лет двести назад? И насколько мне известно, вы до сих пор числитесь в М-3, которая выдала на меня охотничий лист.
Свободной рукой постучал по погонам чернокнижника намекая прямо на системную броню.
— Ребята, вы либо крестик снимите, либо трусы наденьте, — ухмыльнулся я. — Капитан спецотдела ФСБ, можно сказать в парадном мундире, заливает, что хочет дезертировать? Ярослав, ты слышал? Сдается мне, вы что тянете время.
— Нет, — экспрессивно возразила Сова.
Друидка с какашками растущими из головы, которые говнари называют дредами, была единственной, кто не опустил руки и был готов к бою.
— Тебе надо послушать нас! — прокричала она, переводя взгляд с меня на беззащитного чернокнижника. Они что, в отношениях? Тогда понятно, почему девушка готова идти до конца.
— А тебе нужно помыть голову. Развела на голове вшивое царство, — сплевываю себе под ноги.
А дальше произошло то, что в очередной раз меня удивило. Что за день то сегодня? Едва мне стоит подумать что я видел всё, как эти ребята очередной раз вытаскивают из шляпы кролика.
— Извинись, — произнёс Язь.
Мой пленник, который сейчас находился на волосок от потери уровня, говорил спокойно, но решительно.
— За что? — уточнил я.
— Ты оскорбил мою супругу. Извинись, или сделки не будет.
Вот тут я понял, где перешел черту. Признаться в своей неправоте не зазорно. Зазорно переть, как баран, прекрасно понимая что ты неправ, ну не признавать этого, потому что ты сильнее.
— Сова, извини пожалуйста, — произношу я, убирая свой самонаводящийся кол в петлю на поясе. — Ляпнул не подумав.
После слов чернокнижника у меня пропало всякое желание угрожать ему. Сложно объяснить. В какой-то момент ты просто начинаешь уважать человека и угрожать ему становится как-то мерзко. По-сучьи, что ли!?
— Перед Графиней тоже, — продолжил гнуть Язь.
— И ты извини меня, — произнес я валькирии, которая поднималась на ноги. Сильно ей прилетело. — Но впредь, попробуй не использовать идиоматические выражения связанные с моими родственниками.
Вместо ответа, девушка просто кивнула.
— Ярослав, — кричу брату. — Убирай этот шервудский лес, уходим!
— Эй, — окликает меня Бульба. — Что насчёт присяги? Возьмёшь нас в свой клан?
Не помню кто он и перекачиваться в интеллект, чтобы увидеть подробную информацию о нём — нет никакого желания.
— А что же стало с вашей присягой, которую вы приносили М-3? — произношу я, одновременно кастуя вокруг гравитационные мины. — Что за, не люб больше барин? Хотите нового?
