Я ничего не ответил, пытаясь набрать воздуха в легкие. Вроде бы ничего не сломано.
— Два-один, — подскочил Ахри. — Теперь тебя тоже можно назвать охотником.
— Ага, охотником первого уровня, — произнес я, когда убедился, что воздуха мне хватает. — Двоих вижу, а третий где?
— Он далеко не ушел. По следам найдем. И нож твой заберем, — охотник, довольный, улыбался. — Волки не еда, но теплые шкуры к зиме нам пригодятся.
Опять зима, подумал я. И поспешил спросить:
— И что ты скажешь, много ли можно сделать из одного волка?
— Хм, — Ахри потыкал дохлого волка луком, потом провел им по шерсти. — По-хорошему плащ получится. А из обрезков — варежки. Еще, как вариант, три, быть может, четыре шапки. Или около того. Нужно замерять. А сперва освежевать.
Я обратил внимание, что у обоих волков стрелы оказались всажены прямехонько в глаз.
— Ну и ну, — подивился я. — Метко бьешь!
— С такого расстояния сложно промахнуться, — поскромничал Ахри.
— Так они прыгали, не на месте сидели, — продолжил я.
— Совсем расхвалишь, — Йон прошел мимо нас. — Давай, охотник, веди нас, куда сбежал третий волк.
— Так с него крови... — Ахри указал направление. — Смотрите, вон след тянется.
— Как бы к следу другие волки не пожаловали, — заметил я.
— Утащим прочь. Нас трое, справимся, — небрежно отозвался охотник. — вот если бы я один был, тогда да, тяжко. А раненый волк, скорее всего, вниз убежал. Куда проще. Едва ли какое логово у них рядом. Мы бы сразу услышали. А тут они к нам привязались, да до поры до времени просто следом шли, не спешили.
— М-м-м, угу, — я еще раз размял пальца на поврежденной руке. — Думается мне только, что это не единственные волки здесь.
— Зверья много всякого. Но и хищников много. Я бы хотел медведя подстрелить. С его шкуры одних только шапок получится на половину деревни!
— Ого! — воскликнул я. — Но такого медведя мы и втроем не утащим!
— Пожалуй, — охотник улыбнулся. — Но это мечты.
Закончив разглагольствовать, он сперва повел нас по следу. Это оказалось совсем несложно — волк и шел медленно, и след оставлял заметный, густой.
И прошел он совсем немного. Только вниз спустился, да завернул поближе к обрыву. Там и слег.
Когда мы добрались до него, зверь уже не дышал.
— Воля к жизни, достойная восхищения, — проговорил Йон. — Почти сотня метров с пробитой глоткой. Не каждый так сможет. Не каждый волк, — поправился он. — И уж тем более не человек.
Я наклонился и вытащил нож, вытер его об траву и сунул обратно за пояс. Теперь-то мой клинок прошел боевое крещение.
— А можно я его возьму на время? — спросил Ахри. — Свой я оставил, не подумал, что можно будет поживиться здесь кое-чем.
Нож я отдал без колебаний. Парень принялся ловко работать над тушей волка, а мы с Йоном задрали головы, чтобы посмотреть на отвесную стену.
— Вот теперь точно — не ошиблись, — произнес кирпичник.
По отвесу от верха до самого низа шел разлом, а в нем — косые ряды камня. Теперь нам надо было лишь выбрать подходящий по размеру булыжник, чтобы собрать качественное основание для распила. Но одна задача уже была выполнена — мы нашли камень.
— Но что-то он мелкий, — я подошел поближе и, расставив пальцы, принялся замерять толщину слоя. — Не больше двадцати сантиметров.
— Соберем, как и фундамент, на глине. Или ты хотел цельное основание сделать? Такое и пяток лошадей не упрет!
— Ну... да, — смирился я. — Разумно.
Отлегло — не хотелось тащить огроменные камни. А еще больше не хотелось их затаскивать на телегу. Килограммов по двадцать-тридцать — таких булыжников будет предостаточно.
Мы дождались, пока Ахри не закончит со шкурой первого волка. Мы поднялись повыше, где он занялся второй и третьей тушей. Остатки с Йоном мы утащили прочь — нечего падальщикам ошиваться поблизости.
Вот в отличие от ножа веревку охотник с собой взял. Поэтому скрутил шкуры в один плотный рулон, обвязал так, чтобы с торцов получились петли — вроде ручек, чтобы мы могли нести добычу обратно.
Дорога домой заняла куда меньше времени — несмотря на тяжелый груз. Мы регулярно менялись, так что не усталость не одолела к моменту, когда наша троица добралась до Рассвета.
— Силы еще есть, м? — Йон сбросил шкуры в тень.
— Я бы перекусил. А потом можно и поработать, — приободрился я.
— Заодно посмотришь, как у нас люди живут, — улыбнулся кирпичник.
С чего бы и не поинтересоваться тем, как живет мой народ. Звучит-то как! Мой народ. Мои пятьдесят или около того человек. Которые, при всем моем старании, живут бессистемно. И вроде бы как пока не очень жалуются на жизнь.
— Добрый день, хозяюшка, — улыбнулся кирпичник, приближаясь к женщине, которая варила суп в большом котле литров так на пятьдесят, а то и на все семьдесят.
— И вам, — она медленно водила по кругу большой деревянной ложкой, скрябая ей по самому дну. На поверхности густого супа поднимались пузыри, лениво лопаясь.
Я успел заметить какую-то зелень, листву, что плавала в бульоне. А еще — мясо. Редкие кусочки.
— Заяц? — поспешил спросить я.
— Курица, — ответила женщина, не поднимая глаз от котла.
