Мне очень не хотелось никого прогонять или наказывать, но с Эйрилом хотелось сделать именно это — прогнать или наказать. И за наглость, и за поведение. Потому что так поступать не стоит.
Но и физическое наказание устраивать ему тоже не есть хорошо. Такое создаст неприятный прецедент. И добавит страха, а я не хотел, чтобы жители Рассвета меня боялись. Они не должны меня бояться в принципе — достаточно того, что они сейчас ко мне чувствуют.
Вероятно, отношение людей ко мне тоже нужно прописать в какой-то отдельно взятый параметр. Пока я думал, Эйрил стоял, сложив руки на груди, и притопывал ногой.
— Пойдем, поможешь, — я сделал шаг в сторону полей. — Или ты можешь привезти еще?
— Я? Еще... — растерялся Эйрил.
— И, если сможешь, то когда?
— Не знаю, быть может, неделя... если меня пустят.
— То есть, пустят? — нахмурился я. — Или ты расстроил настоящих владельцев этого зерна? Украл его?
— Я... — Эйрил растерялся еще больше. — Нет, я ничего такого не делал...
— Тогда, — я сунул руку в сумку и извлек оттуда одну из уже немногочисленных серебряных монет, кинул ее Эйрилу и спросил еще раз: — так когда ты сможешь привезти еще телегу зерна?
— Два дня! — тот ловко схватил свою «награду».
— Прекрасно. Столько же?
— Столько же! — повторил он. — Куда везти?
— Пойдем-пойдем, — ответил я. — Веди свою лошадку.
По дороге пришлось подцепить пару человек из строительных бригад. Взяв в руки шнурок и колышки, мы отправились размечать поля. Под посадки полей у меня еще не было. А следовало бы озаботиться этим заранее.
Беда в том, что весов у нас не было и по поводу массы всего груза, который привез Эйрил, пришлось попросту довериться ему. Триста — так триста. От объема зерна, как я представлял себе процесс высадки, зависит и площадь будущего поля.
Зерно мы прямо в мешках сгрузили на траву. Подошел Отшельник, заинтересовавшийся новой деятельностью в Рассвете.
— Пшеница? Рожь? — спросил он меня, когда Эйрил укатил с серебряным в кармане.
— Я не смотрел, — севшим голосом ответил я, а строители посмеялись:
— Лишь бы не камни!
При всех я развязал несколько мешков, сунув внутрь руку по локоть. Нет, зерно. Без камней.
— Рожь, — оценил Отшельник. — Пойдет. И немало ее. Еще будет?
— Будет, — уверенно ответил я. — Только сколько же из этого всего потом будет хлеба?
— Поживем — увидим, — пожал тот плечами. — А сейчас надо сажать.
— Сажать не пересажать... — протянули строители, посмотрев на заросшее травой поле. — Тут ведь еще косить. И пахать.
— У нас же есть плуг? — спросил Отшельник. — Если не знаете — пройдитесь по Рассвету и спросите. Лучше найти два или три, хотя удивлюсь, если найдется хотя бы один.
Скептицизм старика был понятен — инструмента в Рассвете хоть и было достаточно, но полноценной упряжи с плугом мне на глаза до сих пор не попадалось.
— А мы с тобой пока границы очертим.
И вдвоем мы определили четырехугольник, который, помимо ограждения веревкой, дополнили еще и скошенной по периметру травой — косу нам принесли, как только увидели, что наконец-то появляется полноценное поле для посадки.
— За день-то не успеете, — посетовала женщина, которая поделилась с нами инструментом. — Вам бы помощников!
А помощников нам набирать — равносильно уничтожению любого другого дела. Камни добываются, лес рубится, чистится, пилится. Рассвет строится — до сих пор доделывают рабочий квартал, склад уже почти готов, застилают скаты крыш в жилых домах.
Кто не занят в этом — пасут скот, возят товары между точками производства и Рассветом. Брать в целом некого.
Забрать из любой сферы хотя бы пару человек — и все процессы встанут. Причем встанут намертво.
У меня на каменоломне шестеро должны работать. К примеру. Из них один возит, один — разгружает, четверо добывают.
Уполовинить производство? Камни активно идут в фундаменты домов. А впереди еще рывок до морозов, чтобы все легло, как надо.
С лесопилки? Я ведь не знаю, сколько работников у меня там... надо исправиться.
— Да за плугом ходить — много сил не надо. Лошади же есть, — продолжала неугомонная дама. — Да хоть сына моего возьмите, он сейчас же с лошадью и придет.
— Давайте, — опередил меня Отшельник, а потом, когда женщина спешно ушла, сказал: — Я решил, что ты можешь отказаться, поэтому позволил себе ответить вместо тебя.
— А я и не против был, чтобы хоть кто-то поработал, — шепнул я в ответ, глядя вслед уходящей женщине. — Хоть даже и ее сын. Но мне кажется, что на наше поле... одного человека маловато будет.
— На самом деле уложиться в день — надо человека четыре, — Отшельник присел на травяную кучу. — Знаешь же, как это все делается?
— Не-а.
— Чего же ты знаешь, Бавлер? — хитро прищурился старик. — Я в правители пойду, пусть меня научат?
— Я б... хм... куда-то там пошел, пусть меня научат, — я запнулся, но повторил строчку, которая у меня долго крутилась в голове. — Ведь это же что-то известное, да?
— Не знаю, поговорка такая. Давнишняя. Про неучей.
Мне отчего-то показалось, что все далеко не так просто.
— Мы ведь до сих пор не разобрались, откуда я.
