— Ну, конечно же! — воскликнул Арнот Пикьер, — Это же Гильельма, дочь Эн Маури из Монтайю. Так, значит, это с тобой она сбежала?
Они не смогли провести ночь в доме у ремесленника. Было видно, что Арнот Пикьер очень боится. Он отвел обоих путешественников в овин, возле которого начиналась безопасная дорога на Викдессос, недалеко от городских ворот.
— Сможем ли мы выйти? — спросил Бернат. — Не наткнемся ли мы на стражу у входа, или она совершает обход замка?
— Я покажу вам тайный ход, — сказал Арнот Пикьер. — Между двумя охраняемыми башнями. Графский кастелян, Мэтр Арнот Сикре, очень гневается на добрых верующих. У него личные счеты с нашей Церковью, и он повсюду заявляет, что Церковь отняла у него жену, На Себелию. Но стражники нашего города, каждый по своим личным причинам, предпочитают закрывать на все глаза, если, само собой, их сержанта нет поблизости… Но в любом случае, завтра вы не сможете пройти ни через Ларнат, ни через Миглос, ни через Буан. Возможно, сейчас на дорогах посты стражи, а это очень опасно для вас. Кроме того, никто не отважится ни принять, ни приютить вас. Владелец этих мест Фелип де Ларнат, его мать, и вся семья Изаура получили вызовы к помощникам инквизитора Жоффре д’Абли. Они этими днями должны явиться в Фуа. Говорят, что эти помощники приедут с вооруженным эскортом, чтобы привести тех, кто не явится сам…
— Завтра, — чуть позже сказал Бернат, лежа рядом с Гильельмой на соломе в маленьком овине под двумя плащами и ероша пальцами густые, коротко стриженые волосы молодой женщины, — завтра мы пойдем прямой дорогой в Акс, не заходя в Ларнат… Добрая Себелия Бэйль, вне всякого сомнения, не побоится ни принять нас, ни сообщить нам всю нужную информацию. У нее одной больше мужества, чем у всех верующих мужчин Тараскона!
И когда молодые люди, наконец, уснули, пара сов, испуганных звуками, доносившимися из овина, снова принялась за свою прерванную любовную песнь.
Идя по дороге карнизов, огибающей массив Таб, глядя с высоты на долину Арьежа, Бернат и Гильельма прекрасно видели с высоты охранные посты графа де Фуа, пещерные укрепления Буана, мосты и броды через реку. Приближаться к деревням или проходить через них было слишком рискованно. В это время, когда всюду таилась Инквизиция, царило повсеместное подозрение к чужим, пришельцам. Именно в такой ситуации им очень пригодилась помошь Гильельмы. Она знала, какими лугами и полями, какими тайными тропками обойти сомнительные дома и выйти к более благородным соседям. Однажды, возле Сенконака, они внезапно столкнулись на дороге лоб в лоб с двумя мужчинами с вилами, и вынуждены были поздороваться с ними. Гильельма окликнула их с таким характерным для Монтайю акцентом, что те пошли своей дорогой, даже не глянув на двух прохожих, и пробурчав себе в бороду «Добрый день». К середине дня оба путешественника вынуждены были еще более удлинить себе дорогу и пойти через Аксиат, чтобы обогнуть внушительную крепость Лордат, где находился укрепленный гарнизон графа де Фуа.
Утро застало их в гроте на скале де Квие проблесками удивительного весеннего света, хотя стоял еще довольно ощутимый холод. Охряные громады массива Таб все еще оставались в тени, но вершины уже таяли в весенней голубизне. Среди голосов птиц, приветствовавших это раннее утро своим пением, Гильельма распознала трель соловья. Далеко, почти на горизонте, виднелись дымки деревень на карнизах. А потом свет стал потихоньку рассеивать молочно — белый туман в глубине долины.
— Как этот мир может казаться таким ласковым, таким невинным, а таить в себе столько угроз? — громко удивилась Гильельма, останавливаясь перед усыпанным цветами кустом боярышника. Не ответив, ее друг и возлюбленный откинул со лба черные пряди волос, упавшие ему на глаза, снял с плеча флягу с водой, протянул ей. И пока она пила, он стал быстро говорить:
— Не переживай, мы же знаем, что нет ничего истинного, кроме иного мира, Гильельма. Просто иногда мы и здесь можем увидеть сходство с настоящим…
Она улыбнулась, протянула руку к Бернату и отдала ему флягу.
