ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 2 полностью

Эти звери из той породы, что никому не верят, ничего не боятся и ни у кого не просят милостей, добывая их своими зубами и когтями, выгрызая из самого нутра жизни, которая их породила.

Поймав себя на неуместных философских рассуждениях, Базилевский понял, что расслабился. Жена Зимина ненадолго вернула его в прошлое. Иначе отчего бы он вспомнил события тридцатилетней давности? Оставалось надеяться, что парню повезет больше, и она не предаст. Не похожа она на… Совсем другая.

— Мирослав, ну что, познакомим лошадок? — спросил Базиль.

А леваде степенно прогуливались три лошади, каждая под присмотром владельца или конюха. Среди них была и Глория. Она уже издали поняла, что происходит что-то необычное. Пришел хозяин и другие люди.

С ними шел Он. Тот самый жеребец, который бежал недавно по стадиону наперегонки с Глорией. Лошадь растерялась и натянула поводья, а потом вдруг решила пройтись из стороны в сторону, не зная, идти знакомиться или отойти подальше.

Хозяин ласково заговорил с ней. Конь смотрел пристально и с интересом. Конюх завел его в загон, и Зевс призывно заржал.

— Опа, жеребцует уже! — удивился Зимин. — Понравилась наша красавица.

— Жеребцует? — тихо переспросила Ольга.

— Смотри. Сейчас начнет выделываться. Вовремя конюх его привязал.

Так точно. Зевс снова заржал, причем звук был не слишком благозвучным. Однако дама сердца придерживалась на этот счет иного мнения. Задрав хвост кверху и повизгивая от восторга, она сделала несколько кругов по леваде, переходя с рыси на галоп и обратно, то замедляясь, то ускоряясь и не забывая поглядывать на кавалера. Видит ли он? Нравится? Конюх отпустил ее удила, иначе лошадь бы в порыве чувств протащила его по земле.

Конь вторил ее ржанию. Так и слышалось между строк: «Селянка! Хочешь большой и чистой любви? — Хочу, а кто ж ее не хочет. — Тогда, как стемнеет, приходи на сеновал. — Отчего ж не прийти, приду! Только уж и вы приходите».

— О, и он ей тоже понравился, — заключил муж. — Сладилось дело, значит.

— Неплохо, — сказал Базиль. — До весны ждать не будут.

— Поглядим. Если придет в охоту раньше, то можно устроить случку осенью, — ответил Мирослав и добавил: — Надо уводить Зевса, а то другие лошади волнуются.

Жеребец упирался, оглядываясь на Глорию, но выучка взяла свое. Он пошел за конюхом, напоследок издав такой проникновенный вопль, что Ольга не знала, смеяться или плакать. Ну и страсти-мордасти!

— Слав, это не лошади, это павлины.

— В смысле?

— Красивые, но лучше бы молчали.

Муж улыбнулся ей, и стало совсем не страшно за Глорию. Все — будет — хорошо! Обязательно. Не может не быть. Ведь это любовь.

Ибрагимов смотрел на эту пару, и снова внутри возникла какая-то всепоглощающая пустота, которую нечем и некем было заполнить. Смотреть на чужое семейное счастье вдруг стало невыносимо.

— Надеюсь, вы меня простите, — сказал он, изобретая благовидный предлог для ухода. — Мне надо навестить моего коня и обсудить с жокеем причины отставания.

Он ушел вместе с Айвазом Багратуни. Большаков тоже засобирался. Ольга, собравшись с духом, сказала ему напоследок:

— Я завтра выхожу на прежнюю работу. Составите мне компанию, если вы свободны в обед?

— Хорошо.

Отец Олега опять насторожился. Что нового могла сказать девчонка Летковых? Почему она хотела поговорить наедине, а не сейчас?

— Я приду.

Когда пошли на выход, Пятипалых вполголоса, едва слышно сказал:

— Обсудить причины отставания, …ля. Надо запомнить.

Он решил обязательно ввернуть это выражение, когда будет звать лоханувшихся бойцов на разборку. В этот раз Базиль не стал осаживать своего подчиненного.

Охрана проверила авто, все расселись по местам и отправились по домам. Зимин, когда помог Ольге пристегнуться, и машина тронулась с места, немного помолчал и спросил:

— Ты как?

— Терпимо, Слав.

Он опять сделал паузу, выруливая на более оживленную трассу. За окнами проплывали дома, машины, люди. Несмотря ни на что жизнь продолжалась.

— Знаешь, я не буду тебя брать пресс-секретарем, — вдруг сказал он.

— Какое облегчение! — фыркнула она. — С чего ты вдруг одумался?

Раньше Ольга боялась, что он не отстанет от нее.

— Я тебя засуну в отдел к нашим экономистам, — продолжил свою мысль Зимин.

Женщина звонко расхохоталась.

— Ой, Слав… Ну, ты даешь… Ну, нельзя же так… Не надо меня никуда совать.

На полпути позвонил Попов, и они заехали в клуб.

— Это ненадолго, — сказал Зимин, заметив, что жена устала.

Ольге сегодня днем не удалось вздремнуть, и она практически спала на ходу. После всех этих волнений даже странно. Вместо того чтобы грузиться и рвать волосы на голове, она хотела свернуться калачиком и забыть обо всем. Психика — гибкая штука. Вероятно, сработал какой-то предохранитель, и беспокойство ушло. Тихое урчание авто убаюкивало ее.

— А что там? — не открывая глаз, спросила она.

— Ужин там.

Сон как рукой сняло. Перед мысленным взором появилось злосчастное, так и не заказанное эскимо. Ольга даже вкус ощутила на миг. Тут зазвонил ее телефон. На экране высветился номер Аллы Петровны Рудницкой, матери бывшего жениха.

— Алло?

— Как ты могла?! — услышала она в трубке.