ЗИМА[ЛЕТО]. Книга 2 полностью

Вот же бесчувственный чурбан! Сразу видно, не понимает, как будет тяжело лошади. Почти год носить жеребенка… Ольге стало страшно. Может, еще не поздно переиграть? Она боялась подвергать жизнь Глории такому риску.

— Спи давай, потом поговорим.

Мужчина сжал руку, обнимая ее за плечи, и пришлось покориться. По крайней мере до тех пор, пока он не заснет. Стоило Зимину расслабиться, как Ольга тихонечко выскользнула из его хватки и, накинув его рубашку и подвернув рукава, пошла на кухню.

По пути она зарулила в прихожую и прихватила клатч. На кухне достала смартфон и полезла в интернет, погрузившись в ветеринарные подробности. Лучше бы она этого не делала! Теперь ей везде будут мерещиться осложнения при родах.

— У-у… — заныл пекинес, которого уже минут десять игнорировала хозяйка. — Вуф-вуф…

— Сейчас. Чего тебе? — потрепала его по ушам женщина.

Вроде миска полная. Смотрит преданно в глаза, чего-то ждет и виляет. Умел бы еще говорить.

— Пойдем кино смотреть?

Песик согласно заворчал. Ольга, невзирая на позднее время, разморозила себе в микроволновке миску королевских креветок и пошла в гостиную. Там она уютно устроилась на диване в обнимку с собакой. Чарли тут же сунул любопытную морду в миску. Вот проглот!

Решив освежить в памяти, она смотрела «Черного красавчика». Кино про лошадь — то, что доктор прописал. В фильме лошадиные роды выглядели как-то совсем нестрашно, и женщина облегченно вздохнула. А потом как-то незаметно для себя уснула.

Так их и нашел утром Зимин.

Чарли приподнял ухо и открыл один глаз, услыхав, что они с хозяйкой не одни. Он дрых в ногах у Ольги.

Муж присел рядом и отвел локон с лица Ольги. Спит, как младенец. Рот ее слегка приоткрылся, и видно жемчужные зубки. Густые ресницы полукружьями легли на щеки. Рубашка расстегнулась, не оставляя простора для воображения. Лучик солнца, падающий через гигантское окно на потолке, упал ей на лицо, и она поморщилась, но так и не проснулась; только отвернулась и глубоко вздохнула.

— Идем, — тихо сказал Мирослав, хлопнув себя по бедру.

Песик спрыгнул с дивана, и они пошли на кухню завтракать. Ольга проснулась сама от вкусных запахов. Зимин в одних «боксерах» сидел за столом и наворачивал яичницу. Было в этом что-то первобытное и примитивное. Женщина прислонилась к дверному косяку и подумала, что пора бы уже привыкнуть. Такой вот он. В ресторане, как все цивилизованные люди, в элегантном костюме ест вилкой и ножом. А дома — так… Дома так.

Чарли жадно чавкал над своей стальной миской, словно с голодного острова. А ведь она ему ночью скормила почти все креветки.

— Доброе утро, — сказал Зимин. — Встала?

— Да.

Как будто не видит. Хотя все он видит. Прошелся взглядом с головы до пят и обратно, задержавшись на ее ногах, и Ольга невольно зарделась.

— Кушать будешь?

— А что есть?

— Что есть — все наше.

Она босиком прошлась по теплой плитке и заглянула в сковороду. Холостяцкая еда. В которой, впрочем, ничего плохого нет. Она сама, когда была студенткой, часто так питалась.

Подумала, подумала и решила посуду не пачкать. Вообще тут была посудомоечная машина, но ей захотелось так. Ольга взяла сковородку, водрузила на деревянную подставку и стала есть. Более того, устроилась поудобнее, взобравшись с ногами на тяжелый дубовый стул, как в детстве. Раньше ее за это ругали, но наедине с собой она любила так. А в кресле, например, вообще могла свернуться калачиком, и тогда полное счастье.

Зимин уставился на ее колени, торчащие из-под рубашки.

— Ты специально, да? — усмехнулся он.

— Так удобнее.

Доесть он ей все-таки дал. Непроницаемо смотрел, изучая и тем самым вгоняя в краску. Вроде, она взрослая женщина, давно не «девочка», была с ним не раз близка, и все равно смущается. Горящие щеки ее выдают. Ольга уставилась на тарелку, но все равно ощущала кожей его взгляд.

Зимин, который видел это, наконец понял, что ему в ней так нравится. Целомудрие, как ни странно это не звучало. Он мог взять ее тысячу раз, но она останется такой же неиспорченной. Эта женщина не разучилась краснеть. Редкость в наше время, когда секс становится разменной монетой.

Ольга пропустила момент, когда муж оказался рядом. Странно. Такой крупный мужчина, и так тихо движется. Он потянул ее за руку, и она встала, а потом вдруг оказалась у него на руках.

— Слав! Слав…

Он поставил ее на пол, прижал к стене и начал целовать.

— Ну, Слав.

Ненасытный. Колет утренняя щетина. Тяжелое, рваное дыхание… Губы на ключице и ниже, на груди. Его запах, ставший родным, его соленая от пота кожа.

Она вдруг взлетает, на миг лишаясь опоры. Это он приподнял ее легко, как пушинку, и прижался своими бедрами, не давая упасть. Ольга в состоянии почувствовать его напряжение и силу, его готовность. Она в ответ обнимает его ногами за талию.

Короткое движение — и он на свободе. Можно ощутить всю длину, легкое касание и дразнящее скольжение вдоль, снова и снова. Вход. Наслаждение.

— Слав!

Потом они приняли душ. Вместе. Без продолжения, но им сейчас это не было нужно. Просто было приятно находиться рядом и касаться друг друга.

— Когда едем на дачу? — спросила она.