Темнота за спиной пульсировала, незримые энергетические разряды втыкались под левую лопатку, и сердце парня норовило остановиться.
– Я тут подожду, – Маша уселась прямо на асфальт, прижала колени к груди и обняла их руками.
Доктор не сказал ничего, синхронно с Женей они обернулись и по команде включили фонари.
– Музей мадам Тюссо, – произнес Арсений.
Несколько выродков были застигнуты в движении, кто-то – в прыжке, кто-то в попытке вскарабкаться обратно. Не уцелел никто. Их тела затягивала минеральная, постепенно костенеющая пленка. Но твердой каменной породы, которую можно было бы отбить прикладом, еще не было.
– Подождем! – Женя зажмурился, отключил фонарь и постучал им себе по макушке.
– А ты садист! – проворчал Арсений, но с места не сдвинулся.
Они трое, чтобы устоять, обняли друг друга за плечи и, неподвижные, слушали, как позади стихают выстрелы, а потом – как встают дыбом волосы на голове в тщетной попытке вырваться из тесной маски противогаза.
– В самом деле, если не шевелиться, этот чудовищный ужас не так сильно лупит по мозгам, – вслух размышлял Евгений. – Это, наверное, и есть способ находиться рядом. Маленькие кремниевые твари атакуют только двигающиеся объекты.
Арсений сумел наполнить колбу ловчее, чем в прошлый раз.
Они выстроились в колонну, прошли сотню метров в сторону Октябрьской, обнаружили несколько трупов выродков, убитых уже не ими, и остановились, обессиленные.
– Я один это чувствую? – Женя оперся об автомат, как о посох.
– Сонливость? – доктор остановился, широко расставив ноги.
– Слабость? – сталкер посмотрел на Машу, которая остановилась рядом: девочку мучила одышка.
– Не один. Я думал, это из-за канистры, – так Арсений называл термос за плечами.
– Но мы-то налегке, а еле ноги тащим.
– Давление бы измерить.
С трудом передвигая налившиеся свинцом ноги, они подошли к баррикаде, которая перегораживала выход из туннеля.
– Неохота здесь еще раз спать!
Доктор и девочка расположились среди машин, наблюдая, как Женя двинулся вверх в поисках выхода.
– Не бойтесь! Не останемся. Ночь только началась.
На верхней машине у самого отверстия в расслабленной позе, положив обе руки на «калашников» на коленях, сидел человек. Телосложением он напоминал Арсения.
Незнакомец, как ни в чем не бывало, сверкнул стеклышками очков из-под окуляров противогаза.
– Привет, Женя.
Сталкер с удивлением узнал одного из старших мастеров с Автозаводской. Сейчас, в маске, его лицо не напоминало сжатый кулак, но голос скрипел все так же недоверчиво.
– Вы? Тут? Один? – Женя попытался вспомнить имя мастера, но не смог.
– Нас четверо. Остальные в дозоре по периметру.
Мастер отстегнул штык-нож и требовательно постучал им по коробке противогаза. У Жени зубы заныли от этого противного звука, но он вспомнил застывшие каменные фигуры выродков и решил, что после такого зрелища сможет вытерпеть любую мерзость.
Евгений наклонился над проемом и позвал своих.
– Но почему? Как? – продолжал он расспрашивать мастера, разглядывая еще трех незнакомцев в ОЗК. Ветхость комплектов бросалась в глаза даже в темноте. Эти люди явно не были сталкерами, но выйти на поверхность не побоялись.
– Сергей, Игорь, Олег, – поочередно представил их старший и встал пожать руки Арсению и Маше.
– Мы услышали, Женя, что вы потеряли Богдана, но, как ты заметил, я не верю в способность такого юного… – мастер помедлил, – пусть даже сталкера передвигаться по поверхности без старшего. Какие бы байки о вас ни ходили по метро. Не верю! Мы – ваша новая команда.
– Павел Николаевич, так нашли вы нас как? – Арсений имя помнил.
– Проще простого. На Павелецкой сказали, что вы уехали с неким грузом на Новокузнецкую. Мы проскочили ее насквозь, но на красной линии о вас никто не слышал. Вернулись к бандитам, те со второй попытки поведали, что вы ушли к реке. Мы по кольцу добрались до Октябрьской. Ганзейцы чувствуют вину за блокаду и потому не препятствовали. Мы переждали снежную бурю, а дальше по выстрелам поняли, где вы. Но вы выходить не спешили.
– А почему Русаков сам не пришел на помощь?
– Он мыслит масштабами метро, считает, что вы сами справитесь. А мы тебе должны, по-человечески решили помочь.
Павел Николаевич закончил рассказ, но никаких вопросов задавать не стал, лишь требовательно посмотрел на Женю.
– Так что, юноша, мы ждем указаний. Будь вы хоть суперменом, со стариком и девочкой вам непросто передвигаться по столице.
– Чево? – спросил Евгений, но сразу понял, что старый мастер так назвал Москву.
– А вы апатию и слабость не ощущаете? – Арсений посмотрел вверх, и все посмотрели туда же.
– Отчего же нет? Ощущаем. Я ж тут не просто так звездами любовался, хотя сто лет их не видел.
Женя посмотрел вверх и обомлел. Ясное, без единой тучки, бездонное иссиня-черное небо сияло мириадами холодных звезд.
Стресс отпустил их.
– А давайте никуда не пойдем, – озвучила Маша общую мысль.
– А мы спешим? – в тон ей спросил Павел Николаевич.
– Красота-то какая, – прошептал Арсений.
– Нам ведь надо отыскать деда, – напомнил Женя.
– Небось он тоже сейчас небом любуется.
Словечко было дедово, и Женю на мгновение охватила грусть.
