К счастью, он был ужасно занят. Утром всегда был наплыв больных – обычно это были люди, пострадавшие накануне. Потом была небольшая передышка перед тем, как начинались жертвы нового дня. Прооперировав мальчишку с обморожениями, доктор Вайсс и Эрик с Германом пошли в тесную подсобку на короткий утренний перерыв.
Герман поднял голову от газеты.
– В Берлине говорят, что мы уже победили! – воскликнул он. – Приехали бы они сюда и сами посмотрели, что здесь творится!
– Фюрер произнес интереснейшую речь во Дворце спорта, – сказал доктор Вайсс со своим обычным цинизмом. – Он говорил, что русские – неполноценные животные, и это вселяет в меня надежду. Я-то подумал было, что русские – сильнейшие противники из всех, с кем мы только сталкивались. Они сражались дольше и упорнее, чем поляки, бельгийцы, голландцы, французы или англичане. Пусть у них плохо со снаряжением, с руководством, с питанием – они все равно бегут на наши пулеметы, размахивая своими древними винтовками, словно им все равно, жить или умирать. Я рад слышать, что все это – признак того, что они животные. Я-то начал бояться, что они отважные патриоты.
Как всегда, Вайсс делал вид, что согласен с фюрером, хотя имел в виду прямо противоположное. Герман просто пришел в замешательство, а Эрик понял и разозлился.
– Какими бы ни были эти русские, – сказал он, – а они проигрывают войну, – сказал он. – Мы в шестидесяти километрах от Москвы. Фюрер оказался прав.
– И он намного умнее Наполеона, – сказал доктор Вайсс.
– Во времена Наполеона самым быстрым средством передвижения был конь, – сказал Эрик. – А сегодня у нас есть двигатель внутреннего сгорания и радиосвязь. Современные коммуникации дали нам возможность достичь успеха там, где Наполеон потерпел поражение.
– Ну или дадут, когда мы возьмем Москву.
– А это произойдет в ближайшие дни, если не часы. Не можете же вы сомневаться в этом!
– Почему не могу? Насколько мне известно, кое-кто из наших генералов предложил остановиться там, где мы сейчас, и строить оборонительные укрепления. Мы могли бы защищать эти позиции и подтягивать резервы, а весной снова перейти в наступление.
– На мой взгляд, это трусость и предательство! – горячо сказал Эрик.
– Вы правы – должно быть, правы, потому что именно так и ответили этим генералам из Берлина, насколько мне известно. Тем, кто в штабе, наверное, лучше видны перспективы, чем тем, кто находится на передовой.
– Мы уже почти разбили Красную Армию!
– Но, похоже, Сталин, словно фокусник, достает новые армии из ниоткуда. В начале этой кампании мы думали, что у него двести дивизий. Теперь мы считаем, что у него их более трехсот. Где он нашел еще сотню?
– Расчеты фюрера в итоге оправдаются – опять!
– Конечно, Эрик. Оправдаются.
– Он еще никогда не ошибался!
– Один человек решил, что сможет летать. И прыгнул с крыши десятиэтажного здания. Когда он, тщетно маша руками, пронесся мимо пятого этажа, стоявшие там люди услышали его слова: «Пока все в порядке».
В подсобку вбежал солдат.
– Несчастный случай, – сообщил он. – В карьере к северу от города. Авария, столкнулись три машины. Пострадали офицеры СС.
СС изначально были войсками личной охраны Гитлера и сейчас составляли элиту власти. Эрик восхищался их исключительной дисциплиной, их в высшей степени элегантной формой и особенно приближенным к Гитлеру положением.
– Мы пошлем санитарный фургон, – сказал Вайсс.
– Это Айнзацгруппа, группа особого назначения, – сказал солдат.
Эрик краем уха слышал о группах особого назначения. Они шли вслед за армией на занимаемые территории и сгоняли вместе тех, от кого можно было ждать неприятностей и саботажа – например, коммунистов. Наверное, они устраивали за городом лагерь военнопленных.
– Сколько человек пострадало? – спросил Вайсс.
– Шесть или семь. Еще не всех вынули из машин.
– Ясно. Браун и фон Ульрих, отправляйтесь.
Эрик был рад. Ему хотелось повстречаться с самыми горячими сторонниками фюрера, и еще больше радовала возможность быть им полезным.
Солдат дал ему бумажку, где было написано, как ехать.
Эрик с Германом залпом допили чай, загасили сигареты и вышли из подсобки. Эрик надел полушубок, снятый с мертвого русского офицера, но застегивать не стал, чтобы была видна форма. Они поспешили к гаражу, и Герман вывел фургон на улицу. Эрик зачитывал записку и смотрел на дорогу, вглядываясь через начинающийся снегопад.
Дорога вывела их из города и теперь петляла по лесу. Им попалось несколько автобусов и грузовиков, ехавших во встречном направлении. Снег на дороге был плотно укатан, и Герман не мог ехать быстро по этой скользкой поверхности. Эрик легко мог себе представить, как произошла эта авария.
Была вторая половина короткого дня. В это время года здесь светлело в десять и темнело в пять. Через снеговые облака пробивался серый свет. По обеим сторонам дороги густо стояли сосны, отчего казалось еще темнее. Эрик почувствовал себя словно в сказке братьев Гримм: дорога вела его в густой лес, где притаилось зло.
