Пушки были у него на крыльях, и оставалась надежда, что машина окажется слишком маленькой мишенью, а вот пулеметы находились рядом по обе стороны двигательного отсека. Из них-то и будет стрелять пилот, если не дурак.
Чак лихорадочно оглядел обе стороны дороги. Спрятаться было негде – ничего, кроме полей сахарного тростника.
Он начал вилять. Приближающийся самолет благоразумно не стал пытаться пикировать. Шоссе было неширокое, и если бы Чак съехал в поле, то скорость машины упала бы до скорости пешехода. Он вдавил педаль газа, понимая, что чем быстрее он едет, тем больше шансов, что в него не попадут.
А потом думать стало поздно. Самолет был уже так близко, что Чак видел в крыльях круглые черные отверстия, из которых стреляли пушки. Но пилот, как он предугадал, начал обстреливать их из пулеметов, и пули взметали пыль на дороге перед ними.
Чак повернул влево, к гребню дороги, потом, вместо того чтобы продолжать движение влево, крутанул руль вправо. Пилот скорректировал прицел. По капоту застучали пули. Разбилось ветровое стекло. Эдди взревел от боли, сзади кто-то из женщин закричал.
И «зеро» улетел.
Машина теперь виляла сама. Должно быть, пуля попала в переднее колесо. Чак боролся с неслушающимся рулем, пытаясь остаться на дороге. Машину повело из стороны в сторону, она заскользила, вырвалась в поле у обочины дороги и остановилась.
Над мотором взвилось пламя, и Чак почувствовал запах бензина.
– Все вон из машины! – заорал он. – Сейчас взорвется бензобак! – Он открыл свою дверь и выскочил. Потом распахнул заднюю дверь, и выпрыгнул отец, вытаскивая за собой маму. Чак увидел, что остальные выбираются с другой стороны. – Бежим! – крикнул он, но это было лишнее. Эдди уже несся в поле тростника, хромая, – видимо, его ранило. Вуди то ли тянул, то ли нес Джоан, которая тоже, казалось, была ранена. Родители метнулись в поле, похоже невредимые. Он последовал за ними. Все пробежали метров сто и бросились на землю.
На миг все замерли. Звук самолетов превратился в отдаленный гул. Взглянув, Чак увидел, что над бухтой на тысячи метров поднимается в воздух жирный дым. Над ним улетали на север последние несколько высотных бомбардировщиков.
Потом раздался такой грохот, что у него чуть не лопнули барабанные перепонки. Даже сквозь закрытые веки он увидел яркую вспышку взорвавшегося бензобака. Над ним прошла волна жара.
Он поднял голову и оглянулся. Машина пылала.
Он вскочил на ноги.
– Мама! Ты в порядке?
– На удивление. Ни единой царапины, – невозмутимо сказала она, вставая с помощью отца.
Оглядев поле, он увидел остальных. Подбежал к Эдди – тот сидел на земле, сжимая бедро.
– Ты ранен?
– Болит адски, – сказал Эдди. – Но крови немного… – Он через силу улыбнулся. – В верхушку ляжки, кажись, но жизненно важные органы не задеты.
– Сейчас отвезем тебя в госпиталь…
То, что Чак услышал потом, было ужасно.
Его брат зарыдал.
Вуди плакал – не как малыш, но как потерянное дитя: громко, взахлеб, не зная утешения.
Чак сразу понял, что это плач разбитого сердца.
Он подбежал к брату. Вуди стоял на коленях, его грудь вздымалась, рот был открыт, из глаз ручьями текли слезы. Его белый льняной костюм был весь в крови, но ранен он не был.
– Нет, нет! – стонал он в промежутках между рыданиями.
Перед ним на земле лицом вверх лежала Джоан.
Чак сразу понял, что она мертва. Ее тело неподвижно застыло, глаза были открыты и глядели в пустоту. Грудь ее хлопкового платья в яркую полоску была залита алой артериальной кровью, которая местами уже темнела. Раны Чак не видел, но догадался, что пуля, должно быть, попала в плечо и задела артерию. Она наверняка умерла от потери крови в считаные минуты.
Он не знал, что сказать.
Остальные подошли и остановились рядом: мама, папа, Эдди. Мама опустилась на колени рядом с Вуди и обняла его.
– Мой бедный мальчик, – сказала она.
Эдди положил руку на плечо Чаку и украдкой сжал.
Папа опустился на колени рядом с телом и взял Вуди за руку.
Его рыдания стали немного тише.
Папа сказал:
– Вуди, закрой ей глаза.
Рука Вуди дрожала. Он сделал усилие и унял дрожь.
Поднес кончики пальцев к ее векам.
Потом, с бесконечной нежностью, он закрыл ей глаза.
В первый день 1942 года Дейзи получила письмо от своего бывшего жениха, Чарли Фаркуарсона.
Она вскрыла конверт во время завтрака, сидя за столом в своем доме на улице Мэйфэр. Она была одна, если не считать престарелого дворецкого, наливавшего ей кофе, и пятнадцатилетней служанки, принесшей с кухни горячие тосты.
Чарли писал не из Буффало, а из Даксфорда, авиационной базы на востоке Англии. Дейзи слышала про это место: это было рядом с Кембриджем, где она познакомилась и со своим мужем Малышом Фицгербертом, и с человеком, которого она любила, Ллойдом Уильямсом.
