Ей было приятно получить весточку от Чарли. Конечно, он ее бросил, и тогда она его ненавидела, но это было давным-давно. Сейчас она чувствовала себя совсем другим человеком. В 1935 году она была богатой наследницей по имени мисс Пешкова; сегодня же она – английская аристократка, виконтесса Эйбрауэнская. И все равно ей было приятно, что Чарли о ней помнит. Женщине всегда приятнее, когда о ней помнят, а не забывают.
Чарли писал жирной черной ручкой. Почерк у него был неряшливый, буквы большие и угловатые. Дейзи прочла:
«Прежде всего, конечно, я должен извиниться за то, как я обошелся с тобой тогда в Буффало. Каждый раз, вспоминая об этом, я сгораю от стыда».
«Боже милостивый, – подумала Дейзи, – кажется, он повзрослел».
«Какие мы все были снобы и насколько я был слаб, что дал моей покойной матери запугать меня и заставить вести себя так подло».
А, подумала она, покойной матери! Значит, старая стерва умерла. Может, этим и объясняется такая перемена в нем.
«Я вступил в 133-ю эскадрилью «Игл». Мы летаем на «харрикейнах», но со дня на день ждем «спитфайры».
Было три эскадрильи «Игл», подразделений королевской авиации, состоящих из американских добровольцев. Дейзи была удивлена: она никогда бы не подумала, что Чарли пойдет на войну добровольцем. Когда она с ним познакомилась, его не интересовало ничего, кроме собак и лошадей. Он и в самом деле повзрослел.
«Если ты найдешь в душе силы меня простить или хотя бы не вспоминать прошлое, я буду счастлив тебя увидеть и познакомиться с твоим мужем».
Упоминание о муже было тактичным способом показать, что у него нет романтических намерений, поняла Дейзи.
«В конце следующей недели я получу выходной и буду в Лондоне. Можно ли мне пригласить вас обоих на обед? Пожалуйста, скажи «да».
С самыми наилучшими пожеланиями,
Чарльз Х. Б. Фаркуарсон».
В те выходные Малыша не было дома, но сама Дейзи приняла приглашение. Ей, как и многим женщинам в Лондоне военного времени, страшно не хватало мужского общества, Ллойд уехал в Испанию – и исчез. Он говорил, что будет военным атташе в британском посольстве в Мадриде. Дейзи хотелось, чтобы это было правдой, но она в это не верила. Когда она спросила, зачем правительству посылать здорового и сильного молодого офицера в нейтральную страну заниматься бумажной работой, он стал объяснять, как важно отговорить Испанию от участия в войне на стороне фашистов. Но он говорил это с такой вымученной улыбкой, что ему не удалось обмануть ее. Она боялась, что на самом деле он перешел границу и работает с французским Сопротивлением, и ей снились кошмары, что его поймали и пытают.
Она не видела его больше года. Разлука с ним была подобна ампутации: Дейзи чувствовала ее ежечасно. Но она обрадовалась возможности провести вечер вне дома и в мужской компании, даже если это компания неловкого, необаятельного, страдающего избытком веса Чарли Фаркуарсона.
Чарли заказал столик в зале мясных блюд ресторана при отеле «Савой».
В вестибюле отеля, когда швейцар помогал ей снять норковую шубку, к ней подошел высокий человек в хорошо сидящем смокинге – он показался ей смутно знакомым. Он протянул руку и робко сказал:
– Здравствуй, Дейзи. Как я рад снова тебя видеть!
Лишь услышав его голос, она поняла, что это Чарли.
– Боже милостивый! – сказала она. – Как ты изменился!
– Я немного сбавил вес, – признал он.
– Еще как! – Фунтов сорок-пятьдесят[7], подумала она. И от этого выглядел намного лучше. Лицо его теперь казалось не уродливым, а словно грубо высеченным из камня.
– Ну а ты совсем не изменилась, – сказал он, оглядывая ее с головы до ног.
С одеждой ей пришлось постараться. Она много лет не покупала ничего нового из-за режима военной экономии, но ради сегодняшнего вечера она извлекла на свет сапфирово-синее шелковое вечернее платье со спущенной линией плеч от Ланвен, купленное во время последней довоенной поездки в Париж.
– Через пару месяцев мне будет двадцать шесть лет, – сказала она. – Не верится, что я выгляжу как в восемнадцать.
Он бросил взгляд на ее декольте, покраснел и сказал:
– Поверь, именно так ты и выглядишь.
Они вошли в ресторан и сели за столик.
– Я боялся, что ты не придешь, – сказал он.
– У меня остановились часы. Прости, что опоздала.
– Всего на двадцать минут. Я бы подождал и час.
Официант спросил, не желают ли они заказать напитки.
– Это одно из немногих мест в Лондоне, где можно выпить приличного мартини, – заметила Дейзи.
– Два мартини, пожалуйста, – сказал Чарли.
– Мне, пожалуйста, безо льда, с оливкой.
– Мне тоже.
Она изучала его и удивлялась произошедшим в нем переменам. Его прежняя неуклюжесть уменьшилась до обаятельной робости. Его все еще трудно было представить пилотом истребителя, сбивающим немецкие самолеты. Однако бомбежки Лондона прекратились полгода назад, и воздушные бои в небе над югом Англии больше не шли.
– А что за полеты вы совершаете? – спросила она.
– Обычно – дневные операции «серкус» на севере Франции.
– А что такое «операция «серкус»?
