Гостиница находилась далеко от центра города, вблизи станции метро «Дорогожичи». На другой стороне улицы от нее простирался заснеженный парк, а над ним возвышалась почти четырехсотметровая телебашня. Идя от метро, Скорпион обратил внимание на странную бронзовую статую на краю парка — маленькая девочка стоит с протянутыми руками, а рядом с ней сломанные игрушки. Одна из кукол показалась ему сначала тоже ребенком, но почему-то с птичьим лицом. Приглядевшись, он понял, что это сидит клоун с поникшей головой в колпаке. Дальше в глубине парка виднелась другая скульптура, изображающая сплетенные человеческие тела. В гостинице Скорпион спросил у портье об этих скульптурах.
— Это Бабий Яр, — ответил тот неохотно, видно, этот вопрос ему задавали множество раз. Его больше интересовали 200 гривен, которые дал ему Скорпион, чтобы тот не спрашивал документы.
— А что такое Бабий Яр?
— Это место, где немцы расстреливали евреев во время Великой Отечественной войны.
— И сколько человек было расстреляно?
— Не знаю, — ответил портье, пожав плечами. — Много тысяч. Всех киевских евреев. Нацисты убивали и украинцев, но всех интересуют евреи.
Он бросил на стойку ключ от номера и отвернулся.
Скорпион поднялся на лифте на седьмой этаж, а потом спустился по лестнице на шестой, где был его номер. Осмотрев пустой коридор, он быстро прошел в свой номер. Скорпион снял не один номер, а два соседних, на случай если Гаврилов придет не один. Когда имеешь дело с СВР, такое всегда возможно, особенно после того, как он убил Ян Хао. Но у него не было другого выхода: очень важно, чтобы он, а не Ли Цян управлял событиями и чтобы тот понимал это.
Идя по парку к гостинице, Скорпион услышал, что ему пришло сообщение. Ирина писала ему на сотовый, как они условились, что ей срочно нужно увидеться с ним. Затем поступило второе сообщение с адресом. Как он и проинструктировал ее, все цифры были увеличены на единицу, то есть вместо двойки писалась тройка, вместо тройки четверка и так далее. Дела шли к развязке. Он отправил Ирине ответное сообщение «c u. late» (увидимся позднее).
Скорпион убедился, что оба номера пусты. В том, который Ли Цян назначил Гаврилову для встречи, он открыл окно и прикинул расстояние до окна соседнего номера — всего около метра. Он осмотрелся в комнате, чтобы запомнить обстановку, и простучал стену, определяя наилучшее место для прослушивания. Затем вышел из номера, запер за собой дверь и прошел в соседний номер.
Здесь он занялся подготовкой — вынул из рюкзака пластиковые путы для рук и ног, которые всегда хранил свернутыми в наборе лейкопластырей, и рулон клейкой ленты, без которого никогда никуда не ходил. Из ванной взял стакан и поставил его возле стены. Потом он взял свой Glock, прикрутил к нему глушитель и снял пистолет с предохранителя. После убийства Ян Хао от «Гюрзы» он сразу избавился: разобрал ее на части, стер со всех деталей отпечатки пальцев и побросал эти части в разные канализационные люки по дороге к метро. «Гюрзой» он пользовался в «мерседесе», из нее убил Ян Хао, так что избавляться было пора. Glock связывал его с перестрелкой на стадионе, но, когда он найдет настоящего убийцу, он и от этого пистолета избавится. Он встал наготове у двери, глядя в глазок.
Русскую речь он услышал раньше, чем увидел их. Гаврилов пришел с двумя мужчинами в черных куртках, у обоих в руках были пистолеты. «Хотя Ли Цян, надо думать, сказал Гаврилову, чтобы тот пришел один, сама встреча была достаточно необычной, чтобы Гаврилов стал рисковать», — рассудил Скорпион. Если, конечно, они были здесь не потому, что Гаврилов узнал о Ян Хао.
Гаврилов постучал в дверь, а затем прижался к стене в стороне от нее, а его телохранители целились в дверь. Когда никто не отозвался, он передал им ключ, и они вошли в номер, наводя пистолеты во все стороны. Через минуту, найдя номер пустым, они вышли. Один расположился в коридоре возле лифта, другой смотрел в лестничный проем.
Скорпион, приставив стакан к стене, приложил к нему ухо. Ничего не происходило. Слышно было только, как Гаврилов ходил по комнате, а потом сел. «Пора», — решил Скорпион. Он повесил рюкзак на одно плечо, подошел к окну и открыл его. В комнату сразу ворвался морозный воздух.
Он ступил на подоконник и присел на нем на корточки, вцепившись в косяк оконной рамы. На лежащую внизу, на пять этажей ниже, улицу он старался не смотреть. Носком левой ноги он пытался дотянуться до откоса соседнего окна. Он был дальше, чем ему представлялось. Ему не хватало около восьми сантиметров. Надо было оттолкнуться, чтобы одним прыжком дотянуться до косяка соседнего окна, и при этом не наделать никакого шума. Стоял леденящий холод. Если не получится, ему придется устроить перестрелку с телохранителями в коридоре. «Не впервые», — подумал он об этом другом варианте действий. Затем он подумал о том, что будет, если он не предотвратит российского вторжения.
