Скорпион кивнул. Он посмотрел на часы. Запись уложится в полчаса, и у них еще будет большой запас времени, чтобы успеть на краковский поезд, хотя он еще не был уверен, что она согласится поехать с ним. Наблюдая ее здесь, в центре внимания, перед готовящимися к съемке телекамерами, он спрашивал себя, готова ли она отказаться от всего этого ради него? С чего бы это ей? С чего бы это кому бы то ни было?
Ассистент увел Скорпиона в маленькую боковую комнату, где тот примерил темные очки, кепку и маску и испробовал устройство искажения голоса. В зеркале он выглядел террористом. «Будь я зрителем, я бы не поверил ни одному слову из уст этого человека», — подумал Скорпион. Вскоре к ним присоединилась Ирина. Она осмотрела его критически, склонив голову.
— Илько прав. Так лучше, — сказала она.
Пришла ассистентка, принесла чай и стала делать макияж Ирине. Скорпион еще раз посмотрел на часы. Что-то стало его тревожить. Дело почти закончено, убеждал он себя, но инстинкт подсказывал ему, что не все ладно. Снаружи доносились какие-то звуки.
— Что это? — спросил он.
— Они почти подготовились, — сказала ассистентка. — Осталось всего пять минут.
Скорпион прислушался и понял, что за дверью были люди. Он потянулся за пистолетом, но дверь внезапно распахнулась, и в комнату ворвалось человек шесть спецназовцев СБУ в полном боевом снаряжении, с оружием, направленным на них с Ириной. Скорпион понял, что, даже успей он среагировать, они с Ириной почти наверняка были бы убиты. Двое схватили Скорпиона и повалили на пол лицом вниз. Краем глаза он увидел, что так же обошлись с Ириной и ассистенткой. Он почувствовал, что его обшарили, а кто-то пнул его по ребрам. Его пистолет выхватили из кобуры, а руки стянули за спиной пластиковыми наручниками. Ирина лежала рядом с ним, ее держали двое спецназовцев.
В комнату, держа в руке пистолет, вошел их командир. Даже лежа на полу, с шеей, плотно придавленной коленом спецназовца, Скорпион узнал его. Щека и нос этого человека еще были опухшими и синели от ударов Скорпиона.
Это был Кулаков.
Лукьяновка,
Киев, Украина
Вопли отдавались эхом от стен. Скорпион не мог понять, ни откуда они доносились, ни даже того, мужчина их издавал или женщина. Казалось, что они звучат уже много часов, хотя Скорпион знал, что это могут быть всего лишь минуты. Он потерял чувство времени, контроль над своим телом, ощущая только унижение и боль. «Отзывы субъектов регулярно подтверждают, что ожидание мучений хуже самих мучений», — вспомнил Скорпион сержанта Фолко, который цитировал КУБАРК — пособие ЦРУ по проведению допросов.
С этим коротко стриженым толстомордым сержантом с массивными плечами и бычьей шеей, стучавшим по столу резиновой дубинкой, Скорпион сталкивался в Форт-Брэгге, в Северной Каролине, когда проходил подготовку по программе уровня С Школы выживания, а потом в «Дельте». Правила уровня С Школы выживания позволяли допрашивающему ломать не больше одной крупной или двух мелких костей. Пять суток подряд Скорпион находился под неусыпным вниманием сержанта Фолко.
Да, забыть этого человека нелегко.
Вопли стихли. Какое-то время ничего не было слышно, и вдруг тишину разорвал ужасный пронзительный крик. «Это женщина, — подумал Скорпион, — несомненно, женщина». Потом он понял: его хотят заставить думать, что это Ирина.
Возможно, так оно и было.
Скорпион, голый, с руками, стянутыми за спиной пластиковыми путами, и коленями, прижатыми к животу, сидел в крошечной камере. Она была такой тесной, что распрямить какую-либо часть тела было невозможно. Боль в коленях, плечах, спине и шее становилась нестерпимой. Вскоре он будет вынужден привалиться к стене, и это будет еще хуже.
Камера была бетонной, с черными стенами и невероятно холодной. Его привезли в эту тюрьму со связанными за спиной руками, и Кулаков с улыбкой наблюдал, как эсбэушники по очереди начали бить его резиновыми дубинками. Один подошел слишком близко, и Скорпион чуть не снес ему голову ударом пятки из арсенала бразильского боевого искусства
Обозленные тем, что от него досталось двум их товарищам, они избили его так, что болело все тело. «Но дело стоило того, — думал он, — стоило дать им понять, что я не целиком в их власти». Боль, однако, была очень сильной. Хотя, что хуже — эта боль, распухшие суставы, гематомы или холод, было непонятно.
«Холод», — решил он. Он дрожал и боялся переохлаждения, которое, как он помнил, наступает, когда температура тела падает ниже тридцати пяти градусов. Его дыхание становилось поверхностным. Он понимал, что ему нужно собраться с мыслями, пока холод не отключил его сознания.
