– Знаю. Это просто история. Панчо велел своему адъютанту: «Отвесь ей пять кило денег». Вышло изрядно. Они связали всю кипу куском веревки, и женщина удалилась, волоча тюк «капусты». И тут подходит лейтенант, отдает честь и сообщает: «Мой генерал (звуки они коверкают, выходит «ми грал»), мужа ее мы не расстреляли. Он напился, и мы посадили его в каталажку за углом». Панчо глаз не мог отвести от удаляющейся с тюком денег дамочки. И он сказал: «Ну, так иди и казни его! Нельзя огорчать бедную вдову».
– Джои, несносный вы человек!
– История вполне жизненная. Я в нее верю. – Он повертел чек в руках. – Выдать двадцатками, полусотнями или сотнями?
– Давайте серебряными битами, раз уж речь зашла об испанских колониях!
Им было приятно вместе.
Из своего стеклянного кабинета высунулся Бейкер.
Вот и еще один вариант. Как-то раз Бейкер пытался к ней подкатить – грамотно, но довольно витиевато. Мистер Бейкер был Мистером Деньги. Разумеется, жена у него имелась, однако Марджи знала этих мистеров бейкеров. Если им чего-нибудь вздумается заполучить, они всегда найдут моральное оправдание. Она была рада, что его отшила. Пусть останется про запас.
Марджи собрала пятидолларовые банкноты, которые ей выдал Джои, направилась к седому банкиру, и вдруг незаметно вошел мужчина, разговаривавший с Итаном, проскользнул перед ней и показал визитную карточку. Его пригласили в кабинет и прикрыли дверь.
– Ага, поцелуйте меня в… ножку, – сказала Марджи.
– Зато у вас прелестнейшая ножка в округе Уэссекс, – утешил Джои. – Сходим сегодня куда-нибудь? Потанцуем, пожуем и все такое?
– Сегодня не могу. Кто это был?
– Впервые вижу. Похож на банковского ревизора. В такие моменты я радуюсь своей честности и умению складывать-вычитать.
– Знаете, Джои, даже самая преданная женщина сбежит от вас, роняя туфельки.
– Только на то и надеюсь, мэм!
– Увидимся.
Она вышла, пересекла проулок и вновь завернула в продуктовый магазинчик Марулло.
– Привет, Ит!
– Привет, Марджи.
– Что это за красавчик к тебе заходил?
– Ты что – носишь с собой хрустальный шар?
– Секретный агент?
– Хуже. Марджи, почему все боятся копов? Даже не делая ничего плохого, я все равно боюсь копов.
– Этот кучерявый посланник божий – шпик?
– Не совсем. Сказал, что из федералов.
– Что ты натворил, Итан?
– Натворил? Я?!
– Чего он от тебя хотел?
– Он только вопросы задавал.
– И о чем он спрашивал?
– Давно ли я знаю своего босса? Кто еще его знает? Когда он появился в Нью-Бэйтауне?
– И что ты ему ответил?
– Уходя на битву с врагом, я его еще не знал. А когда вернулся с войны, он уже был здесь. После моего банкротства он выкупил магазин и дал мне работу.
– Как думаешь, в чем дело?
– А бог его знает.
Марджи всматривалась в глаза Итана и размышляла. Простачком он только притворяется, думала она. Интересно, чего на самом деле хотел тот парень.
Он заговорил так тихо, что напугал ее.
– Ты мне не веришь? Знаешь, Марджи, правде никто не верит.
– Всей ли правде, Ит? Когда разделываешь цыпленка, все его мясо – курятина, только есть мясо белое, а есть темное.
– Видимо, да. Честно говоря, мне не по себе, Марджи. Если с Альфио что-нибудь случится, я вылечу на улицу.
– Разве ты забыл, что скоро разбогатеешь?
– Трудно об этом помнить, когда ты беден.
– Не знаю, помнишь ли ты вот о чем, Итан. Дело было весной, к Пасхе. Я зашла, и ты назвал меня дщерью иерусалимской.
– То было в Великую Пятницу.
– Значит, помнишь. Я нашла, откуда это. Евангелие от Матфея, слова удивительные и… жуткие.
– Да.
– Что тогда на тебя нашло?
– Моя тетушка Дебора. Раз в году она меня распинала. И это тянется до сих пор.
– Ты шутишь! А тогда говорил на полном серьезе.
– Я не шутил ни тогда, ни сейчас.
– Знаешь, – игриво заявила Марджи, – предсказание-то мое сбывается!
– Знаю.
– Разве мне за это ничего не положено?
– Конечно.
– Так когда же мы сочтемся?
– Не соблаговолишь пройти в подсобку?
– Вряд ли ты на это способен.
– Почему же?
– Сам знаешь. Ты ни разу в жизни не ходил налево!
– Я мог бы научиться.
– Ты не смог бы согрешить, даже если бы захотел.
– Попробую.
– Чтобы возбудиться, тебе нужно воспылать либо любовью, либо ненавистью. К тому же перепихнуться по-быстрому – не твой стиль, все должно быть медленно и величаво.
– Может, ты и права. Как ты узнала?
– Просто знаю, и все.
Он распахнул дверцу холодильника, достал колу, тут же покрывшуюся инеем, открыл и передал бутылку Марджи, себе же взял вторую.
– Чего ты от меня хочешь?
– Мужчин, подобных тебе, я еще не встречала. Наверное, хочу узнать, каково это – когда тебя так сильно любят или же ненавидят.
– Ты – ведьма! Почему бы тебе не вызвать свистом ветер?
– Свистеть не умею. Чтобы вызвать в мужчине бурю, мне достаточно движения бровей. Ну как, удалось зажечь твой огонь?
– Возможно.
Он изучал ее пристально, не скрываясь.
– Сложена добротно, будто кирпичный нужник во дворе, мягкая и гладкая, здоровая и сильная.
– Откуда тебе знать? Ты ведь меня ни разу не касался.
– Если я вздумаю к тебе прикоснуться – беги сломя голову.
– Я не из пугливых.
