— Алан, я предупреждал вас, что это рискованное дело. Я уже говорил: никаких тайных операций, мы должны собирать разведсведения, ничего больше. Мы не какое-нибудь чертово УСО[61]. Но нет, как же, вам с Уинстоном подавай приключений! Теперь мы, вероятно, испортим отношения со всеми монархическими фракциями благодаря этому идиоту. — Он махнул на Гарри, будто отгонял от себя назойливую муху.
— Бросьте, Сэм, Маэстре должен был сказать нам, что ведет свою игру.
— С чего бы? Это его страна, черт возьми! Почему он должен посвящать шпиона в контролируемый Фалангой проект? — Хор приложил ко лбу трясущуюся от гнева руку. — Маэстре — один из наших лучших источников информации. Я обливался кровавым потом последние пять месяцев, чтобы показать монархистам: у нас общие интересы, Англия им не угрожает. Я пытался убедить Уинстона, что нужно подавать дружественные сигналы по поводу Гибралтара и отбросить глупости Негрина. Вам известно, чем еще я занимался. А теперь они узнают, что мы проводим тайную операцию, которая к тому же идет вразрез с их собственной, несмотря на все мои заверения о поддержке.
— Если с этим Гомесом что-нибудь случится, — вставил Хиллгарт, — никто не свяжет это с нами.
— Не будьте дураком! Если у Маэстре был свой человек на прииске, он наверняка совал нос и в документы. Это первое, что он сделал бы. А если там есть упоминание о потенциальном инвесторе по фамилии Бретт, эсквайре, переводчике дипломатической службы его величества? — Лицо Хора, и без того худое, осунулось, он выглядел изможденным. — Полагаю, мне следует позвонить Маэстре и предупредить его, дабы уменьшить масштаб разрушений.
— Простите, сэр, — осмелился подать голос Гарри. — Если бы я знал…
Хор сурово глянул на Гарри, его верхняя губа приподнялась, обнажив мелкие белые зубы.
— Если бы вы знали? Это не ваше дело, черт возьми, — знать! Ваше дело — быть начеку и принимать мячи. — Он повернулся к Хиллгарту. — Вы лучше все бросьте. Отправьте этого дурака домой, пусть идет воевать с итальянцами в Северной Африке. Я говорил: если нам нужен Форсайт, лучше обратиться к нему напрямик и подкупить без всей этой авантюристской чуши.
Хиллгарт заговорил спокойно, хотя в его голосе слышался подавленный гнев:
— Посол, мы сошлись на том, что поступать так слишком рискованно, пока нам неизвестно, насколько важен этот проект для Форсайта. Теперь мы это знаем. Знаем, как он важен. И Бретт не провалился. Он сказал Форсайту, что знаком с человеком Маэстре, это может только усилить доверие к нему.
— Я должен позвонить Маэстре. — Хор встал. — Поговорим позже.
Толхерст поспешил открыть ему дверь. Проходя мимо, посол сверкнул на него взглядом и бросил:
— Вам следовало лучше все продумать, Толхерст. Хиллгарт, вы нужны мне, будете присутствовать при этом звонке.
Толхерст медленно закрыл за ними дверь.
— Иди, пожалуй, домой, Гарри. Они будут обсуждать это весь вечер.
— Сегодня я собирался в театр. На «Макбета». Это ничего?
— Думаю, да.
— Толли, что имел в виду Хор, когда сказал, что вам следовало лучше все продумать?
— Я слежу за тобой, Гарри, — криво усмехнулся Толхерст. — Наблюдаю, как у тебя идут дела, и отчитываюсь перед капитаном Хиллгартом. У каждого неопытного шпиона есть наблюдатель, и я — твой.
— А-а-а, — недоуменно протянул Гарри, однако быстро сообразил, что к чему, и испытал тяжелое разочарование.
— Я говорил, что у тебя все идет хорошо. Хиллгарт проявлял нетерпение, но я уверял его, что ты ведешь игру с Форсайтом осторожно. Так и было до сего дня. Но на этой работе нельзя допускать ошибок, нет.
— Ох…
— Я не думал, что ты так обделаешься. В том-то и проблема: если тебе кто-то нравится, невольно склоняешься в его пользу. — Толхерст с возмущением посмотрел на Гарри. — Ты лучше иди. Не попадайся Хиллгарту на глаза. Я позвоню, когда ты нам понадобишься.
В театр Гарри опоздал. Несколько часов он кружил по квартире, обдумывая свою ошибку, злость Хора и Хиллгарта, признание Толхерста в том, что он в некотором роде шпионил за ним.
«Я не создан для этого, — подумал Гарри, — и никогда к такому не стремился».
Если его отправят домой, он не расстроится, пусть даже на него падет клеймо позора. Он будет рад никогда больше не видеть Сэнди. Но мысли о Гомесе не покидали его, то и дело он вспоминал страх, вспыхнувший в глазах старого служаки.
Гарри сказал себе, что от его терзаний никому не станет лучше. Он взглянул на часы и ужаснулся, поняв, как сильно опаздывает. Он все время думал о Софии, а сегодня о ней даже не вспомнил. Быстро переодевшись, Гарри схватил пальто, шляпу и выбежал из дому.
Когда он подошел к театру, София уже ждала его: тоненькая фигурка в берете и старом черном пальто стояла в тени у входа, а хорошо одетые пары поднимались по лестнице и заходили в театр. Сумочки у Софии не было, — вероятно, она не могла позволить себе такую роскошь. Увидев ее, такую маленькую и хрупкую, Гарри ощутил, как у него сжалось сердце. Подходя, он заметил, что вокруг нее вертится нищий старик в самодельном кресле на колесиках и выпрашивает деньги.
— Я уже отдала вам все, что могла, — сказала София.
