Один из немцев поймал на себе взгляд Гарри, вскинул бровь и отвернулся.
— «Риц» теперь любимое место немцев и итальянцев. Вот почему сэр Сэм любит порой помахать здесь флагом. — Толхерст понизил голос: — Готовы к завтрашнему дню? К обеду с нашим другом?
— Да.
— Интересно, что известно его девушке?
Глаза Толхерста горели от любопытства.
— Откуда мне знать, Толли? — ответил Гарри.
Он посмотрел на стол. Сегодняшняя встреча в «Рице» имела свою подоплеку: их всех проинструктировали о необходимости вести себя весело, спокойно — демонстрировать, что их не тревожат перемены в кабинете министров. Все много пили, шутили и хохотали. Это напоминало обед в клубе регби. Секретари посольства, которых привели сюда для массовки, чувствовали себя не в своей тарелке.
Официанты в накрахмаленных белых кителях разносили еду и вино. Блюда были превосходные, лучше Гарри ничего не едал с момента приезда в Мадрид.
— Старые стандарты возвращаются, — произнес сбоку от него Гоуч.
«Интересно, сколько ему лет?» — подумал Гарри.
Говорили, он служил в посольстве со времен испано-американской войны, а она была сорок лет назад. Никто, очевидно, не знал об испанском протоколе больше, чем Гоуч.
— По крайней мере, в «Рице», судя по еде, — отозвался Гарри.
— О, как и в других местах. Заново открываются театры, к примеру оперный. Помню, старый король однажды говорил со мной. Он был очарователен. Легок в общении. — Гоуч вздохнул. — Думаю, генералиссимус с удовольствием пригласил бы его в страну, но Фаланга этого не допустит… Жалкие показушники! Вас обсыпали мукой в четверг, как я слышал?
— Да, обсыпали.
— Грязное отребье!.. У него габсбургская челюсть. Выступающая.
— Что?
— У короля Альфонсо. Совсем немного. Бремя королевского происхождения. Герцог Виндзорский был проездом в Мадриде, вы знаете, в июне. Когда сбежал из Франции. — Гоуч покачал головой. — Его буквально бегом провели через посольство и отправили в Лиссабон. Никакого официального приема, ничего. А ведь когда-то он был королем.
Гарри вновь обвел взглядом стол и подумал, какие выводы сделал бы из подобного осмотра Берни?
— О чем задумались? — спросил Толхерст.
Гарри повернулся к нему и тихо ответил:
— Иногда я чувствую себя как в Стране чудес. И не удивился бы, появись за столом белый кролик в костюме.
— О чем вы? — озадаченно спросил Толхерст.
Гарри рассмеялся:
— Они понятия не имеют, что там за жизнь. — Он кивнул в сторону окна. — Вы когда-нибудь замечали, Саймон, какое жалкое существование влачат люди в этом городе?
Толхерст задумчиво сдвинул брови. Сквозь гомон разговора Гарри уловил резкий голос посла:
— Эти специальные операции — полное безумие. Я слышал, высланные из страны испанские республиканцы обучают британских солдат вести политические войны. Проклятые коммунисты!
— Поджигатели Европы, — отозвался Хиллгарт.
— О да, это типичная фраза Уинстона. Красивые слова. — Резкий голос Хора звучал на повышенных тонах. — Я знаю, каковы красные, я был в России, когда отрекся царь.
Хиллгарт понизил голос, но Гарри услышал его:
— Все верно, Сэм. Я с тобой согласен. Сейчас не время для таких разговоров.
Толхерст вышел из задумчивости.
— Полагаю, я к этому привык, — заметил он. — К бедности. На Кубе было то же самое.
— Я не могу к этому привыкнуть, — сказал Гарри.
— Бывали когда-нибудь на бое быков? — немного подумав, спросил Толхерст.
— Однажды, в тридцать первом. Не понравилось. А что?
— Когда я пошел в первый раз, меня затошнило: вся эта кровь, когда протыкают быка копьем, испуганное выражение на морде чертовой твари, когда после корриды голову приносят в ресторан. Но я поневоле ходил — это была часть дипломатической жизни. Во второй раз было уже не так плохо. Я подумал, черт с ним, это же всего лишь животное, а в третий уже начал оценивать ловкость и отвагу матадора. Приходится закрывать глаза на плохие стороны жизни в стране, где служишь дипломатом, понимаете?
«Или шпионом», — подумал Гарри и провел вилкой линию по белой скатерти.
— Разве не с этого все начинается? Мы заглушаем свои чувства в желании защититься, перестаем замечать жестокость и страдания.
— Полагаю, если постоянно думать обо всем, что есть печального на свете, можно начать представлять, что это происходит с тобой. Иногда у меня так бывает. — Толхерст вымученно рассмеялся.
Гарри обвел взглядом стол, увидел натянутые улыбки, услышал резкий, неестественный смех и сказал:
— Похоже, вы не одиноки.
Человек, сидевший с другой стороны от Толхерста, схватил его за руку и зашептал на ухо про двух клерков, которых застали вместе в архиве. Толхерст с облегчением отвернулся от Гарри, чтобы выслушать сплетню.
— Джулиан — гомик? Я в это не верю.
— Отличная лососина, — заметил Гарри, обратившись к Гоучу.
— Очень хорошая.
— Что? — переспросил Гарри.
Когда люди вокруг разговаривали, тугоухость создавала ему проблемы. На мгновение он потерял нить беседы.
— Я сказал, она очень хорошая, — повторил Гоуч. — Очень хорошая.
